Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Подвальные истории 1
Байки
Автор: Чеширский_Кот


* * * * *

- Брат! – просительно-высокопарно произнёс кто-то за моим правым плечом. Я отставил кружку и оглянулся. Старик. Это был всего лишь местный старик-шнырь, похмеляющийся попрошайничеством и нашей добротой. Я попытался сунуть ему мелочь и отмахнуться, как от назойливой мухи, чтобы вновь погрузиться в свои нерадостные мысли. Ну, вот не до него мне сейчас было. Ей-богу, не до него. Но старик, неправильно истолковав моё движение, уже подкрался к столу и тянул початую кружку к себе. Я тяжело вздохнул и, смирившись под крепкую руку Божию, махнул рукой официанту:
- Ещё три кружки, друг! И орешков!
И улыбнулся старику, как лучшему другу.

* * * * *

Старик отхлебнул ещё не успевшего нагреться пива, и лицо его осветилось. В подвальчике царил полумрак, и это вот свечение очень явственно было видно на фоне густой тени – было ощущение, что лучик осеннего света вдруг ворвался в щель между ставнями и разбрызгался, расплескался по морщинистому лицу этой ветхозаветной плесени. Только вот не было никаких ставней, и на улице, насколько я помнил, осенний ветер ворошил кучи красно-жёлтых индульгенций, обещающих вечное прощение и лёгкую смерть под одеялом. И дверь в подвальчик регулярно открывалась и закрывалась, впуская порционно сырой и до инфантильности холодный воздух, и выпуская в божий свет кубометры драгоценного перегара вперемешку с табачным дымом.
Официант принёс пиво и орешки, и я, на минутку заменжевавшись, всё же сунул ему в руку тысячную купюру и сделал левый заказ. Холодная водка из кармана к холодному пиву была бы сегодня совсем не лишней. Распивать крепкие напитки в баре строго воспрещалось, и в меню их, естественно, не было, но те же самые официанты за живые бабки легко и непринуждённо снабжали вас очень даже неплохим пойлом. Я мельком взглянул на старика. Лицо его не по-будничному оживилось. Он предвкушал праздник. Я, впрочем, тоже. Я подмигнул ему, и он чуть не захлебнулся пивом.
- Я видел тебя здесь вчера, - сказал я старику. – И позавчера. И поза-поза… И ты вроде даже разговаривал. Давай уж, отрабатывай, коли пришёл. Слушаю твою историю.
Старик допил кружку, скромно разгрыз орешек. Я пододвинул ему следующую. Он вцепился в неё сухими, костлявыми пальцами и глухо сказал:
- Дождит. И тогда так же дождило. Ну, вот один в один.
Это была затравка, и не из самых плохих. Я откинулся на спинку рубленого под древность стула, и приготовился слушать.

* * * * *

- Ты думаешь, наверное, что я тебе расскажу про любовь, - продолжил старик, задумчиво поглаживая кадык. – Любовь, конечно, одна из самых богатых тем в этом мире. Но у меня всё было не совсем так. Чего больше в этой истории – любви, войны или мистики – судить тебе. Но всё же – скажу, что в чём-то ты прав. Начиналось всё, конечно же, с женщины. Ах, что это была за женщина! Я был тогда моложе, значительно моложе меня сегодняшнего, - он грустно усмехнулся. – Да, моложе и неотразимее. И глупее. Молодость – она всегда глупа – это аксиома. Работал я тогда… - он помолчал, и как бы очнувшись, сказал: - Нет, надо же?… Я когда-то работал…
Я был литератором. Я сам писал подобные рассказики, и понимал, что это – лишь очередной его приём, заставляющий слушателя примерять на себя одёжку героя рассказа. Но сыграно это было вполне профессионально.
- Я работал топ-менеджером в одной очень перспективной фирме, - сказал старик, бросая на меня быстрый взгляд – купился или нет? Я сделал вид, что купился. - Фирма занималась…, - начал дед, но тут снова появился официант и сунул мне бутылку «Особой» и стопку одноразовых стаканчиков.
-Погодь-ка, дед, - сказал я, когда он отошёл. – На-ка, прими для вдохновения.
Мы приняли. Грамм по сто пятьдесят сразу. Для разгону. Сразу потеплело и мир закуклился в уютный сказочный мирок, засасывая меня в себя полностью.
- Вот теперь продолжай, - милостиво кивнул я старику, и закутался в воображаемый плед….


* * * * *

- Она работала в той же организации всего лишь офисным курьером, и она была очень молода. Молода и красива той монашеской, омутной красотой, в которую хочется не просто заглянуть, а нырнуть с головой, в желании увидеть, что же за черти могут водиться в этой, на вид открытой до наивности, душе. Коровьи глаза с большими ресницами временами так изумлённо вперивались в вас, как бы совершенно не понимая слегка скабрезной шутки, отпущенной ненароком, что вам казалось, будто перед вами стоит святая, и вы невольно примеряли ей нимб маде ин РПЦ, и вам становилось стыдно. Вы, краснея, вдруг понимали, что только что попытались отбить невесту у самого Христа. Мужской контингент офиса провожал её жадными взглядами, но приблизиться не решался. И однажды, вот в такой же дождливый, слякотный день, в пятницу, да ещё в предвкушении какого-то там праздника, я решился. В обед в конторе накрывали шведский стол по случаю дня рождения главбуха. У больших чинов и льготы царские – на столе было даже спиртное, хотя обычно дело обходилось чаем с тортиком. Приняв слегка на грудь, я наплевал на завидующие взгляды коллег и принялся полным ходом охмурять юную прелестницу. И вроде бы я был в ударе и у меня даже что-то получалось, и вроде бы даже я выторговал на вечер разрешение проводить её домой. И я с нетерпением ждал вечера. А вечером её поймали. За красивым воровством. И народ смущённо отводил взгляды, стыдясь того, как его развели. В свои семнадцать с половиной она была уже профессионалкой. Разнося по кабинетам внутреннюю почту, частенько она оказывалась один на один с висящим на стуле пиджаком или сумочкой. В приличной конторе никто не удосуживался прятать деньги – они просто лежали либо в кармане, либо в кошельке. Приём был до идиотичности прост. Оказавшись наедине с деньгами, наша «святая» брала лишь часть этих денег, вплоть до половины, поэтому пропажа обнаруживалась гораздо позднее, обычно уже дома, когда люди подбивали баланс дня. Человеческое ограниченное мышление отказывалось принять тот факт, что можно своровать не все деньги, а лишь половину. Они меряли по себе. И, не имея фактов – молчали, не желая кого-либо обвинять впустую, ибо грех это, а в уме всё считали и считали варианты, пытаясь понять, где они могли потратить или потерять недостающую сумму. Людская доброта и здесь совершила очередную глупость – её не стали сдавать блюстителям закона, а просто мирно отпустили, в ответ на обещание удовлетворить все предъявленные денежные иски. Она уволилась по собственному желанию. А меня уволили за профнепригодностью, поскольку я наотрез отказался признать очевидную всем истину, что я был её сообщником. Вот это – та часть истории, которая касается женщины. Больше я её никогда не встречал, - сказал старик, и, отхлебнув пива, с вожделением посмотрел на мой оттопыренный карман. Я тоже был не против продолжить.

* * * * *

- Так вот, - продолжил старик, разжевав орешек. – Так я и очутился на улице. Она прошла, как каравелла по волнам…, - он засмеялся, вытащил из кармана пакетик табака и ловко свернул самокрутку. Вонюче пахнуло бычковым табачищем. – Даже, как линкор, военный линкор в полной оснастке. Ага. И мою утлую лодчонку с белым парусом разметало в щепки. Лодку разметало, но я был ещё молод и смел, и готов к драке с реальностью. Я пытался сопротивляться ветру судьбы, но никак не мог устроиться на работу – в «клубе директоров» меня занесли в чёрный список. Так, на всякий случай. А идти работать грузчиком за хлеб насущный мне совершенно не хотелось. Но – жрать захочется – и не на такое пойдёшь. Бродя без дела по городским улицам, как-то я разговорился с одним нищим, и впервые решил попробовать на вкус эту благородную профессию. Нищий свёл меня с хозяином бизнеса, но тот, взглянув на меня, предложил мне другую работу. И через неделю я уже ехал в маленький провинциальный городок, везя на себе полкилограмма героина. И началась моя другая жизнь, – он затянулся самокруткой и глотнул ещё пива. – Через два месяца я уже смеялся, вспоминая свои прежние проблемы и рабскую жизнь с шести до девяти в конторе, прежние прогибы под начальство, прежнюю ложь себе, прежние попытки кем-то казаться, всегда кем-то казаться, загнав свои инстинкты глубоко под спуд. Отсюда мне вдруг стало бесспорно и ясно видно, что вся современная жизнь - по сути, сплошное фарисейство, что стоит только убрать из сознания страх за завтрашний день, как человеку становится ненужным изображать перед кем-то порядочного гражданина своей страны. Было только «я» и «моё», а всё остальное стало наигранным, пустым и ненужным. И мне было совершенно всё равно, что кто-то там травится этим героином. Это был его выбор. У меня была своя жизнь, а у него своя. И мы оба пытались выжить в этом беспощадном мире. Этого «кого-то», гробящего свою непутёвую и неудавшуюся жизнь вливаниями в кровь материи параллельных миров, совершенно не волновали мои нужды и мои переживания. Я был для него никто. И он был для меня никто. И не было никакой морали вне необходимости тем, сверху, управлять толпой, управлять нами, управлять и мной и им. И именно поэтому употребление и распространение наркотиков были занесены в графу «преступление». Они рушили некую социально обозначенную условность законсервированного христианством мира. И напрочь закрывали от пленённого человечества возможность любого развития вне обусловленных границ. Общество ставило предел возможностям развития человека, как вида. Христианство кастрировало естественный отбор, превратив диких козлов в прирученных барашков. Вот так-то. И всё это я увидел даже ни разу не попробовав свой товар. Каким-то шестым чувством я знал, что мне светит другое предопределение. И однажды то, что должно было случиться – случилось. Нет, меня не повязали. Повязали моего работодателя, да ещё до того, как я успел вернуть ему деньги за проданный герыч. Сумма на руках оказалась внушительная. Мне необходимо было надолго схорониться, уйти на дно, пока не затихнет вся суета вокруг этого дела. Мой «хозяин» оказался слабоват, и тут же сдал органам всю свою сеть с потрохами. Поэтому, зарыв свои сбережения, я не придумал лучшего выхода, чем завербоваться в иностранный Легион. Чё говоришь? Не было у нас такого? Да был, был. Всё у нас было, только не афишировалось, но при определённых знакомствах открывались любые двери. К тому же – не таким уж сахаром оказался этот Легион. Четыре месяца нас обучали в каком-то закрытом учреждении, а потом, в один прекрасный день, просто выбросили в самое пекло чужой войны. И мы бежали куда-то, чего-то орали, в кого-то стреляли и стреляли в нас. Жестокая практика. Из сорока человечков обратно вернулись через три дня только восемь – остальные остались там. Я вернулся.
Старик снова замолчал и выразительно глянул в сторону кармана с бутылкой. Мы приняли ещё по тридцать граммов. Он снова свернул самокрутку, затянулся, закашлялся и взглянул на меня. В глазах его стояли слёзы – вот чтоб мне сдохнуть!
- Всё нормально, дед, - смущённо сказал я. – Всё уже позади. Рассказывай, я внимательно слушаю.
- Я решил свалить оттуда, поскольку просто уволиться не получалось – контракт был подписан на три года, - сказал старик. – Но, как ты сам понимаешь – решить просто – сделать почти невозможно. Я изображал из себя крутого вояку, тренировался до одури, и готовился – выжидал удобного момента. Через пару месяцев нашу команду в те же сорок человек – восемь старичков – остальные – новый набор – снова кинули в горячую точку. На этот раз всё прошло значительно мягче – из сельвы выбрались почти все, два трупа, или полутрупа несли к вертолёту на самодельных носилках, остальные были потрёпаны, но живы. И конечно же – в точке сбора не было меня.
Когда вертолёт улетел, я остался в джунглях один – маленький отряд местных аборигенов был выбит подчистую – и принялся выбираться. Самым плохим в этом раскладе было то, что я абсолютно не знал, где нахожусь. Попадаться на глаза местным мне не хотелось по известным причинам, поэтому, обнаружив на востоке горную гряду, я двинулся к ней, надеясь через перевал уйти за границы этой гостеприимной страны. Но горы оказались выше и непроходимее, чем я ожидал. И на третий день они поймали меня – слабого, еле ползущего. Я потерял сознание от разрежённого воздуха и от голода и пришёл в себя на каком-то плато. Был вечер, солнце садилось за далёкую гряду, внизу, под обрывом, расстилался громадный скалистый каньон – в этом состоянии просветлённости он очень напомнил мне лунные пейзажи, как их рисуют. Поверхность каньона была вся испещрена скальными выходами, и там, под этими выходами, казалось, время от времени что-то мелькало. Когда сумерки взяли права у дня – я понял, что это что-то вроде локальных электрических разрядов, временами превращающихся в шаровые молнии. Потом я снова потерял сознание, или заснул. – Он закашлялся, изобразив, что у него пересохло в горле. Я налил ещё по тридцать граммов.
- Очнулся я от ярчайшего света, - сказал дед. – Ну, всё так, как в нонешних книжках пишут, только по-настоящему. Когда глаза мои привыкли к небывалому сиянию – я смог различить три фигуры, склонившиеся надо мной. Странные, скажу я тебе, это были фигуры. Гладкие, будто бы в комбинезонах, или чешуе, глаза здоровенные, лобешники – Рерих позавидует. А вместо рта – небольшое отверстие, слегка вибрирующее. И как-то вот они мысленно со мной разговаривали. Я-то больше молчал, потому как лежал в прострации, но прямо-таки видел каким-то непонятным образом, как они перетряхивают мой жёсткий диск. - Салам, пацаны, - собравши мысли в кучку, подумал я. – Вы инопланетяне? – Они, сцуки, даже не удосужились ответить. Где-то краем мозга я уловил огорчённую мысль – мол, не подходит, низкий уровень развития. Я хотел было с ними поспорить на эту тему, но один из них провёл мне рукой по глазам и я снова отключился. Ещё помню какой-то тоннель, и я по нему лечу, почему-то задницей вперёд, наверное, чтобы падать было удобнее. Видимо я думал о доме, и эти чешуйчатые отправили меня домой. Пришёл в себя я на помойке в родном дворе. Моросил вот такой же мерзкий дождь...Вот такая со мной история была, брат. Хочешь верь, а хочешь не верь, но только водки не пожалей для убогого. Больным я стал от всего этого на всю голову. Деньги? Какие деньги? А-а-а! Так выкопал их кто-то. А может быть, я просто место забыл. Налей-ка ещё, пока есть.
Я разлил остатки водки по пластиковым стаканчикам, и мы прикончили её. Старик с сожалением проводил взглядом пустую бутылку в урну, покачал головой, вытащил её оттуда и спрятал за пазуху.
- Благодарствую, добрый человек, - сказал он, покачиваясь. – Пойду я, наверное. Будь здоров.
- И тебе не болеть, - сказал я задумчиво, провожая взглядом согбенную удаляющуюся спину.

Перед тем, как уйти, я подошёл к бармену – взять сигарет, и пока он отсчитывал сдачу, сказал:
- Интересно всё же тасуется колода. Вот, вроде обычный бомж – а за ним – целая история. Человечище!
- Кто? Этот? - презрительно усмехнулся бармен. – Да он ещё при отце моём здесь шнырил. И его отец шнырил. И дед при деде. Это у них семейное – они ещё с детского садика начинают побираться. Он за свои семьдесят лет за границы этого квартала никогда не выходил. Какая у него к чертям может быть жизнь?...
Опубликовано: 04/03/15, 06:29 | Просмотров: 754 | Комментариев: 2
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все комментарии:

Класс! Жаль, не умею писать прозой, а то б такие мемуары про себя написала... Вспомнила свои мысли, когда занималась бизнесом - у нас в Ростове было 8 торговых точек, оптовый склад - всё путём, вроде, а я так боялась, что всё рухнет... пока не поняла, что если всё рухнет, то я перестану бояться, что я вполне могу доесть откусанный пирожок и поковыряться в помойке и не облезу. И сразу стало так хорошо и спокойно...)))
Ольга_Хворост  (04/03/15 18:39)    


А ты просто попробуй - прозу писать очень легко - пиши, как будто просто кому-то рассказываешь. Мемуары - благодарная вещь. Они всегда читаются взахлёб. И у каждого - свои воспоминания - в этом их прелесть...
Чеширский_Кот  (04/03/15 18:44)    

Рубрики
Рассказы [1005]
Миниатюры [929]
Обзоры [1336]
Статьи [377]
Эссе [176]
Критика [89]
Сказки [189]
Байки [50]
Сатира [49]
Фельетоны [14]
Юмористическая проза [282]
Мемуары [74]
Документальная проза [75]
Эпистолы [19]
Новеллы [74]
Подражания [10]
Афоризмы [19]
Фантастика [136]
Мистика [20]
Ужасы [7]
Эротическая проза [4]
Галиматья [251]
Повести [259]
Романы [44]
Пьесы [38]
Прозаические переводы [2]
Конкурсы [16]
Литературные игры [35]
Тренинги [2]
Завершенные конкурсы, игры и тренинги [1680]
Тесты [11]
Диспуты и опросы [86]
Анонсы и новости [105]
Объявления [83]
Литературные манифесты [241]
Проза без рубрики [419]
Проза пользователей [129]