Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Подвальные истории 2
Байки
Автор: Чеширский_Кот

Я пошарил глазами по слабоосвещённому пространству подвальчика. Мне было тоскливо одному, и хотелось разговора – простого, ни к чему не обязывающего трёпа за жизнь. Того, что в интернетских бродилках называют флудом. В пивную я сегодня пришёл один, потому как все друзья мои не соответствовали нужному мне состоянию – они были слишком озабочены тем страшным, что медленно но неотвратимо расползалось по территории бывшего Союза, подогреваемое вливаниями доброго звёздно-полосатого заокеанского дядюшки в цилиндре и с тростью. Они подыскивали ярлыки и эпитеты, они жевали как переходящую жвачку одни и те же аргументы, они гневались праведным гневом Христа, обнаружившего, что апостолы его на досуге режутся в двадцать одно, ставя на кон штучное спасение. И Христос выгонял торгующих из храма, после чего собирал рассыпанные ими деньги и ложил – не клал, а именно ложил их в надлежащее место – на чёрный день.
- В чёрный день деньги не помогут, - тихо прошелестел кто-то сзади. – В чёрный день уже ничего не поможет.
Я оглянулся. Конечно же, это был он – мой знакомый старик-шнырь. Я понял вдруг, что искал именно его. Если кто и сможет дать мне адекватную оценку всего происходящего – так только тот, кому терять уже давно и тотально нечего. И я махнул рукой официанту:
- Два двойных пива и водки, дружок.
- С нашим удовольствием, - сказал официант, растворяясь в воздухе….

* * * * *

- Ты мысли, что ли, умеешь читать? – спросил я старика, делая приглашающий жест за столик.
Дед, смешно ковыляя, быстро всполз на мебельную колченогость напротив меня.
- Ты вслух бормотал, - пояснил он, вожделенно глядя на недопитую мной кружку. Я кивнул. Он торопливо подтянул её к себе и прикончил жадным глотком. Отдышался.
- Не спеши, - сказал я. – Давай дождёмся волшебного эликсира. Сегодня я хочу сказку, ибо осень уже на пороге. Она уже навечно поселилась в моём прохудившемся сердце, и мне нужен уютный зонтик. Такой, как был у Мэри Поппинс. А можно и саму Мэри, в качестве грелки.

Джон Грэй был самым смелым,
Кэти была красива…

Кому-то сегодня тоже нравилось ретро и тоже хотелось уюта.

Нет-нет, сказала Кэти,
Могут случиться дети,
Нет-нет…

Официант по-булгаковски незаметно, но настойчиво материализовался возле столика, с заказом в восьми руках индийского божества. Дед облизнулся.
- Так как – будет сказка? – спросил я его, чуть задерживая горлышко бутылки над краем пластикового стаканчика. Он только нетерпеливо махнул рукой.
Алкоголь божественной росой упал на дно желудков. Сказка началась….

* * * * *

- Начну издалека, - сказал дед, привычно вертя в руках газетную заготовку для самокрутки. – Ведь начинается всё и всегда издалека. Это потом уже, если срастётся, дальние становятся ближними. На время. Чтобы потом опять отдалиться, найдя для этого подходящий повод. Повод – это то, за что лошадь ведут. Отпусти его – и она тебе таких фортелей начудит. Но с лошадьми за их долгую жизнь разное может случиться, и десятки рук могут держать этот повод – десятки рук самых разных людей.
Он наконец-то закончил процесс творения, зажёг спичку и пыхнул над столом огромным клубом густого, едкого дыма. Глотнул пива, поморщился и посмотрел на бутылку водки. Я налил и мы выпили.
- Хочешь верь, а хочешь не верь, - продолжил старик, добродушно и счастливо попыхивая самокруткой, - а досталась мне как-то по случаю говорящая лошадь. Да знаю, знаю что это анекдот, но ведь дыма без огня не бывает. Есть они – говорящие лошади, только не с каждым и заговорят ведь. Ты вот – тоже ведь меня ждал – а народу полно в пивнушке. Почему? Потому что с ними тебе говорить не хотелось. Вот и лошади так же. Ага. Мне тогда не давала покоя цыганская слава – зарабатывал на хлебушек с маслом воровством лошадей. Не самых крутых – там и охрана другая - у тех-то, но вполне приличных, породистых. И сделали мне заказ на одного ахалтекинца -ясно не чистопородного, но и не голимая грязь. Ну так вот. Украл это я его, веду ночью. В рощицу берёзовую зашёл, привязал, сижу, тряпки с копыт разматываю. Вот тут-то он мне и возговорил человеческим голосом: - Кинет твой заказчик тебя на бабки, - говорит. – Меня возьмёт, а тебя ментам сольёт.
Я даже сначала и не врубился-то, что это конь разговаривает.
- Ну да?! - говорю. – С какого-такого перепугу ему меня сдавать? Деньги-то вперёд проплачены, да и коня ему на кой обратно отдавать?
- Не нужен я ему, - говорит коняга. – Вот ни на столько. Нынешний хозяин меня для дочки своей купил. А этому – повод нужен с дочкой познакомиться, да героем перед ней и папашкой её показаться.
Ну, тут-то я и сообразил, что животина со мной разговаривает. Я-то ко всему привыкший, но всё равно страшновато стало. Ущипнул себя за задницу, на предмет глюка – ан нет, не глюк.
- Ладно, - говорю. – А может, тогда в цирк тебя продать? Они за говорящую лошадь такие бабки забашляют – мама не горюй.
- Не выйдет, - говорит мне лошадендус. – Не стану я при них разговаривать. Обсмеют тебя, а станешь настаивать – в дурку упекут. Отпусти ты меня лучше, добрый человек, а я тебе ещё пригожусь потом.
Ну и отпустил я его. А сам на автовокзал, вскочил на первый утренний рейс, да ехал два дня с пересадками, чтобы заказчик меня не нашёл. Вот такая штука была. Да погодь! Это не сказка была, а присказка. Сказка будет впереди – ты только терпения наберись…

* * * * *

- В те дни я был похож на Христа, - продолжил старик, опять причастившись пиву с орешками. – Это в смысле – «сын человеческий не имеет где приклонить голову». Бродяжничал. Поэтому так легко мне и далось это бегство. Уехал я подальше, и решил сменить тему заработка, чтобы по делам искать не стали. Приближалась осень, и я переместился на юга – тогда они ещё все советские были, а значит, ничьи. Снял дешёвую халупку на окраине курортного городишки и стал присматриваться, к чему бы приложить свой глаз художника, да где бы корни пустить на зиму. Вот так и устроился в местный ТЮЗ на три полставки – сторожем, массовиком-затейником, да ещё играл зайца на детских утренниках, и других животных, когда требовалось. Заяц у меня особенно хорошо получался. Мордатый, колоритный, всегда чуть с похмелья – чисто наша, расейская фактура. Воспитатели в садиках косились, но дети всегда встречали меня на «ура» - чувствовали доброе сердце. Так незаметно приблизилась зима и упал первый снежок. Но ТЮЗ не процветал, и зарплату задерживали, и заяц мой день ото дня становился всё трезвее и печальнее. Привезённые с собой деньги ушли быстро – известно – дурные деньги и уходят по дурному. И наступил однажды день, а точнее, вечер, когда сидя в своей сторожке я вспомнил своего знакомца – говорящего коня, и укорил его:
- Говорил, что пригодишься, блин. Вот и пригодишься, когда мой отощавший труп на погост везти придётся. Пустое ты обещал мне тогда, и вообще – лошади не разговаривают!
Но голос какой-то шепнул мне на ухо: - Не расстраивайся, друг! Завтра всё решится. - С этим я и лёг спать. А назавтра с утра в ТЮЗ пришёл заказ сыграть ковбойскую стрелялку на днюхе какого-то там юного наследника местного олигарха. И я играл заднюю, молчаливую часть лошади. Спектакль окончился, юный балбес со товарищи остались довольны, но когда мы уже собирали манатки, ко мне подошёл руководитель и шепнул: - Барыня желают вас видеть….
- Да, ты правильно догадался. Барыня коллекционировала жеребцов, и в основном её интересовала часть тела от грудины и ниже, то есть заднЕе. И зиму я прожил безбедно, только ближе к весне пришлось покупать штангенциркуль да мерить, не слишком ли сточился мой прибор. И – увидев цифры – опять бежать, без предупреждения, без подготовки, здраво рассудив, что здоровье дороже. Давай-ка ещё по чуть-чуть? А то забывать всё начал. А водочка помогает…

* * * * *

- Ну ладно, слухай дальше, - промолвил дед, занюхивая рукавом и блаженно щурясь. – Весна пробудила во мне высокие чувства. Я был относительно молод тогда, и мне вдруг захотелось влюбиться. Не для прожиточного минимума, а по-настоящему. Чтобы было перед кем вспоминать свои похождения. В старости, от коей никто не застрахован, важны три вещи – уют, чтобы было что вспомнить, и чтобы было кому рассказать. Знал бы ты, сколько таких богатых историй осталось нерассказанными, ушли в непроявленное только потому, что искатель приключений не смог или не сообразил вовремя переключиться на осёдлость. И наоборот – сколько осёдлых, заработавших на уютную старость, людей сходят с ума от внутренней пустоты, ибо в своё время никогда и ничем не рисковали и никогда не совершали глупостей. Их ум, их правильная жизнь – оказались никому ненужными и неинтересными. Говорят, что правда горька. Это врут, или же просто не знают. Правда – скучна, как голый, обглоданный временем скелет лошади без мясной составляющей. И когда мясо, наконец, съедают – скелет закапывают в землю, либо просто выкидывают. И только обман, вечно преходящий и через это бессмертный и юный обман расцвечивает нашу скучную жизнь красками небывалых возможностей. Мы все любим слушать байки, но кто станет с наслаждением слушать правду кроме мазохиста-извращенца?
Я решил влюбиться и начать свой путь к осёдлости. По этому поводу я зашёл в местную библиотеку и перечитал «Алые паруса» Грина. Меня проняло. Я взял себе псевдоним «Грэй», и вооружённый пляской весенних гормонов кинулся в парк культуры – местное скопление отдыхающих, чтобы найти её, свою Ассоль. По-моему, пора выпить….

* * * * *

- По случаю ветреной погоды на ней была красная шапочка, и я невольно подумал, что, пожалуй на сегодня, из просто Грэя превращусь в Грэй Вульфа – Серого Волка. Соответственно этому я придумал и сказку, долженствующую случиться с нами. Это сейчас у каждого телефон в кармане, а тогда честные люди обходились телефонами-автоматами. Мне повезло. Увидев телефонную будку, Красная Шапочка направилась к ней. Надвинув кепку на глаза со скучающим видом, я разглядел набранный ею номер. Большего мне было и не нужно. Через полчаса я купил в маленьком книжном магазинчике телефонный справочник города и нашёл её адрес. Она, как и в сказке, жила с бабушкой. И, как и все окрестные жители, её бабушка сдавала пару комнат во времянке. Так что к вечеру я уже перебрался к ней во двор, хотя она меня ещё даже не знала.

Джон Грэй был самым смелым,
Кэти была красива…

Кто-то раз за разом ставил одну и ту же песню.
- Её звали Катей, - сказал старик, задумываясь. Да, Катей. Кэт, но не радистка, а скорее та, из песни. Она была красива. Но, впрочем, в молодости все девушки красивы, и чем дольше ты на них смотришь, тем красивее они становятся. На самом деле красоты нет. Есть лишь нечто, что в силу каких-то причин примагничивает наш взгляд. И вот это мы называем красотой. И если кто-то вдруг влюбляется в уродливость – это значит, что он просто слишком долго на неё смотрел. Есть материалы, что вспыхивают сразу, едва только их коснётся огонь, а есть те, что требуют нагреть их до определённой температуры. Но после этого они горят не менее охотно, чем первые. Но это так, к слову. К Кэти это не относилось, ибо, как я уже сказал – она была красива. Моё сердце вспыхнуло сразу. Два дня я незаметно подкрадывался к ней, просто встречаясь на пути, глядя в глаза и улыбаясь, на третий она уже улыбалась мне в ответ и не отводила глаз, а на четвёртый… Какая жалость, что водка кончилась….
Я снова поманил официанта и сунул ему пятихатку.
- Даже сейчас вспоминать больно, - сказал старик, ощупывая рёбра и покряхтывая. – На четвёртый день я прижал её в уголку, недалеко от калитки, решив сделать ещё один шаг к сближению. И тут… Ага. Всё, как в плохих романах. Калитка вдруг открылась и в неё ввалился здоровенный мордоворот в дембельской форме – как я уже упоминал – была весна. Он был неразговорчив – этот мордоворот, зато двигался быстро. Два пинка догнали меня уже на выходе из калитки. Я быстро шмыгнул за угол, вспоминая концовку сказки в оригинале. Сломанное ребро – это был милый исход. Сзади затопали армейские башмаки, мне стало холодно, и тут я увидел своё спасение. Возле плетня стоял знакомый конь и как бы ждал меня. Я вскочил на упитанный круп и ударил пятками по бокам. Лошадендус рванул с места в галоп, оставляя позади мои страхи и минимальный прожиточный скарб. Скарб не стоил возвращения. А дальше… А дальше было дальше.
Официант принёс шкалик и опять исчез. Я разлил шкалик пополам.
- Хорошо сочиняешь, дед. Ну, давай, дрогнем!
Мы выпили. Дед опять собрал опустевшие бутылки и, пробормотав благодарность, удалился. Я вышел на улицу. Вечерело, и хмурый осенний ветер гнал прохожих, как последние листья, по мостовой.
- Простите, у вас не будет закурить? – раздался голос прямо под ухом.
Я повернул голову. Рядом стояла тощая, понурая лошадь и смотрела на меня большими преданными глазами.
- Ты разве не знаешь, что капля никотина убивает лошадь? – строго спросил я. И добавил: - И вообще – лошади не разговаривают. - Потом сунул ей в пасть сигарету и, не оглядываясь, побрёл домой, под тихое ржущее «спасибо»….

Опубликовано: 05/03/15, 06:19 | Просмотров: 784
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Рубрики
Рассказы [1006]
Миниатюры [929]
Обзоры [1336]
Статьи [377]
Эссе [176]
Критика [89]
Сказки [189]
Байки [50]
Сатира [49]
Фельетоны [14]
Юмористическая проза [282]
Мемуары [74]
Документальная проза [75]
Эпистолы [19]
Новеллы [74]
Подражания [10]
Афоризмы [19]
Фантастика [136]
Мистика [20]
Ужасы [7]
Эротическая проза [4]
Галиматья [251]
Повести [259]
Романы [44]
Пьесы [38]
Прозаические переводы [2]
Конкурсы [16]
Литературные игры [35]
Тренинги [2]
Завершенные конкурсы, игры и тренинги [1680]
Тесты [11]
Диспуты и опросы [86]
Анонсы и новости [105]
Объявления [83]
Литературные манифесты [241]
Проза без рубрики [419]
Проза пользователей [129]