Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
4. Исповедь жены военного строителя (Подмосковье 87-91 годы)
Мемуары
Автор: dugp2011
1988. Поселок Каменка за Икшой


Вторую половину 1988 года мы провели в городке с мутным адресом "Долгопрудный-хз сколько", индекс на конверте "п/о Горки". Ехать надо было на этот раз с Савеловского вокзала электричкой в сторону Дмитрова до станции Икши, а потом еще на трясущемся холодном шарабане часик в лес. Ну или по бетонке на грузовичке минут 40 до Москвы, если у вас он есть, конечно.
Деревенька Каменка, которая находилась поблизости, уже штучно застраивалась особнячками. Их было 2-3, но я думаю что теперь там все как полагается, потому что военно-бетонная дорога, которой нет на карте, все же физически присутствует

Наш населенный пункт представлял из себя выстроенные параллельно друг другу штук пять пятиэтажек прямо в лесу. А рядом была проходная в гарнизонный городок, где жили на этот раз только подводники.
В Каменке, будем ее так называть по наименованию самого близлежащего села, нас сначала заселили в невероятно маленькую комнатушку в общаге, но через месяц кто-то куда-то уехал и нам дали квартиру. Ну не то чтоб на совсем дали, но комбат выдал ключи и книжку - квитанций на оплату. Я зашла в эту квартиру и меня тараканы чуть не вынесли обратно. Так я впервые встретилась с неистребимыми обитателями Подмосковных поселений. В нашем голубом бараке их не было, видимо не переносили крыс.
Я по совету сотрудниц поступила радикально: купила несколько (много) пузырьков дихлофоса и буквально залила всю квартиру. Потом, когда на следующий день мы пришли туда с Серёгой и он открыл дверь, а я стояла сзади, то он как бы отшатнулся на меня. Я бы даже сказала что он приготовился бежать, как от зубного врача. Я спросила что же произошло?
- Там тараканы, там все в них.
- А! Это они повылазили и передохли, – успокоила я его.
Тут он заглянул в дверь еще раз, окрылился и радостно ухватив веник и совок принялся их сметать.
Мы въехали. Это была очень любопытная планировка. Над нами была четырехкомнатная квартира и вот кухня у нас была здоровенная. Там можно было спокойненько установить диван и это бы совершенно не создало тесноты.
Коридор был тоже большим. А комната была очень маленькая. Ну и раздельный санузел.
Нашим соседом был Рустам - молодой лейтенант - крымский татарина из семьи сосланных Сталиным в Душанбе. Его мама работала главврачом в каком-то военном госпитале на южных окраинах родины, таком госпитале, в котором лежали раненые в Афганистане. Об этом мне рассказала его жена, которая в том госпитале раньше работала медсестрой, а сейчас сидела дома с малышом. Рустам сказал, что ему жену предоставила мать, сказала: "Вот хорошая девушка, на ней женись".
****
Я даже пробовала почву прописаться в этой квартире. Но в Подмосковье везде военных не прописывали, требовали документы, которых не было в природе. Ловушка была простая: мой муж получил распределение в Московский военный округ. А уже там его прикомандировали к соответствующей войсковой части, в каком-то из населенных пунктов. Для прописки требовали же справку что его из училища направили именно в этот город, а не в целом в Московский военный округ, такого документа нет в природе.

Заполучив наконец - то квартирку и печку, я принялась осваивать дальше свою кулинарную книгу. Надо сказать, что я была в те времена достаточно худой и никакой засады за собой не ощущала. Готовила для своего развлечения и удовольствия. Могла, например, заварить крем для Наполеона как отдельный десерт.
В это время я подсела на рецепты из журнала «Работница». Теперь в интернете о них вспоминают и говорят как о классических. Например, о рецепте торта «Птичье молоко» из двадцати яиц или о плове.
Когда я выходила замуж, то умела отварить сосиски, сделать яичницу и в общем все. Поэтому совершенствоваться мне было куда. Я собрала у своих новых сотрудниц их любимые рецепты, например тортик «Зебра». Тогда же появились новые модные салаты: «Мимоза», крабовый (из консервной банки) и еще что-то.
В наших лесах, там где мы жили, набрать ведро грибов было плевым делом, к тому же там росло море опят. Я помню, как однажды вышла из подъезда в лес, до которого было сто метров, и возле подъезда стояли и разговаривали какие то люди. Потом возвращаюсь с полным ведром грибочков-опят, а эти граждане так еще и стоят.
Еще мы собирали малину, которая была хоть и дикая, но очень крупная. Наверное, причина была как обычно в таком хорошем удобрении как повышенный радиоактивный фон.

Однажды я проехалась на электричке чуть дальше Икши -до города Дмитрова. Это городок из "Золотого кольца". Рассказ Сереги про Владимир полностью подтвердился: в центре был кремль, вокруг - ничего интересного. Но мне вполне понравилось на один раз съездить. Сколько на один раз надо? Я полазила по центру и вернулась. Фотки нащелкала, но больше, конечно, я туда не ездила.

Мои родители, услышав, что мы переехали в другой городок, тут же приехали проверять, где мы теперь живем.
Когда я поехала встречать родителей со станции Икша, мне выдали комбатвский УАЗ с горячим грузинским парнем - водителем Зазой. И едем мы на бешеной скорости по трассе, периодически Заза останавливался, открывал капот и вдумчиво куда- то заглядывал. Когда по встречке попадались другие УАЗики, то они останавливались и подходили к Зазе, это было их армейско - грузинское братство на яву. Они тут все друг друга знали в округе. Короче, мчимся мы и вдруг грохот и темнота: с размаху открылся передний капот, на и без того потресканном лобовом стекле добавилось трещин. Я моментально обхватив руками лицо ушла с перепугу куда-то вниз.

Моя мать, приехав в гости, увидела на столе торт «Птичье молоко», решила что он покупной. Я этим очень гордилась.
Серега, который всегда на все мои «прибей/привинти» привычно отвечал что пришлет солдата, очень разобиделся на моего отца, который все поприбивал и попривинчивал. А тут еще и ключ попросили временно дать. Потому что они по месту ходили туда- сюда, а Серега в это время что-то строил в районе аэропорта Шереметьево, и приезжал только вечером. Ему действительно физически не нужен был этот ключ, но оказывается, он был необходим ментально.
Мать собиралась помогать по хозяйству, и Серега попросил постирать его бушлат. Ему ответили тягучим невнятным звуком. Он прытко сказал что сейчас нам поможет и засунул этот бушлат в ванну и залил водой. Пришлось как-то постирать. Иногда он был смешным. В общем мои родители погостили недельку и уехали.

Мы по случаю получения жилья, плюс отсутствие встроенного стенного шкафа купили себе одежный шкаф на три створки дверей без антресоли. Мы, конечно, хотели с антресолью, но такие были только для льготных ветеранов. Это же был Советский Союз - всё в дефиците. Так у нас появился еще и полированный шкаф.

Вот я пытаюсь вспомнить гарнизонный городок, тот что за стеной, и он мне не вспоминается. Очевидно, что я там бывала только пару раз. Магазинчик у нас был свой и вполне приличный, а Серега постоянно работал в Шереметьево и по трассе все что нужно покупал.
За то нашу часть я чем дальше, тем больше вспоминаю. У нас за забором рос могучий старинный дуб, который засох от того что на него все ссали. Как сказали наши женщины: "Там солдатам делали команду "Вольно!"
Еще у нас разразилась эпидемия дизентерии. Солдат целыми группами отправляли в госпиталь, но потом достаточно быстро возвращали. Наш пропагандист ходил специально смотреть на их дерьмо и сказал, что такое впечатление такое будто хозяйственного мыла поели. Откуда только он в этом разбирался, что есть такая уловка - симуляция, чтоб попасть на лазарет и не ходить на работу. А что можно противопоставить?
*****

Серёга оказывается испытывал эстетское удовольствие от приятных запахов, о чем я узнала увидев как он обильно поливает моим французским дезиком свой бушлат, весь покрытый масляными пятнами от ремонта грузовиков. Я стала прятать свой дезик и он для этой цели сам себе стал покупать духи Шахерезада. И это было полный пипец: запах этих вонючих духов на фоне вони промасленного бушлата. Хорошо, что все это находилось на входе на вешалке.

О работе - меня перевели работать старшим нормировщиком нашего батальона. Раньше я была типа нормировщиком отдельной роты. И у меня стало два рабочих места: одно в бухгалтерии штаба, второе в конторе автобазы. Вы сами понимаете, что когда все думают что ты пошел в штаб, а другие - что ты на автобазе, то можно спокойно и поспать. Но я бы не сказала, что там кто-то сильно следил за дисциплиной. Все было по домашнему.

В Каменке я познакомилась с одним человеком, который оказывается оказал огромное влияние на мою жизнь - это был Серёгин ровесник, тоже лейтенант, который присутствовал на том нашем телефонном разговоре, когда Сергей спрашивал можно ли ему приехать в Луганск.
Как мы помним он тогда никак не мог дозвониться. Так вот, он пытался бросить это занятие, переживал, а этот его друг стоял рядом и заставлял продолжать звонить. В общем часа за два они справились.
Этот парень был милый, хороший и несчастный. Он был коренной чернобылец. Его мама так и осталась жить дома - в деревне. А у него начались странные непонятные проблемы со здоровьем: начал расти из кобчика хвост. Это было и больно и унизительно. Он как раз собирался по здоровью увольняться из армии и ехать жить домой к маме. Оказывается, очень многие люди так никогда и не уехали из Зоны отчуждения, продолжив свою жизнь там навсегда, их еще называли «самосёлами», хоть это была их исконная родина и сельский родной быт в родных деревянных домах и с привычным образом жизни.

До меня наконец дошёл ноябрьский за 1987 год выпуск журнала "Юность" с повестью Юрия Полякова «Сто дней до приказа...». Раньше я этот журнал даже выписывала, и в магазине "Букинист" возле дома пересмотрела и скупила тьму старых номеров. Мне нравились там публикации стихов Вознесенского, Ахмадулиной, Евтушенко... В прозу я как-то в этом журнале не вдавалась.
Эту повесть в стране прочитали все: и те кто был в армии, и те кто "пропетлял" мимо, и матери будущих солдат. В лексикон прочно вошло слово "дедовщина". Я стала спрашивать наших штабных солдат про это. Они не хотели даже разговаривать на эту тему. Писарь Ербулат сказал что били, но он даже не знает кто. Просто в темноте набрасывали одеяло и дубасили.
В тему пришло и ЧП. Одному молодому солдату, когда он мыл пол, въехали сзади сапогом в промежность пока он мыл пол. Там всё напухло сильно. Он горько страдал и говорил: «За что». В руководстве наступил тихий шок, пацана увезли куда-то в госпиталь надолго. Когда я уезжала, то он еще не вернулся. Может его и комиссовали.

На автобазе было много народа в офисе: В том кабинете где мне выделили стол, работали еще три - четыре человека. Одна - жена мичмана, очень веселая и наблюдательная. Она сразу "вычислила", что я не очень могу запоминать имена и поэтому говорю "слышишь". Обстебала меня, и я на бумажке записала все их имена. Еще у нее мама была баптисткой. Она об этом рассказывала совершенно "со стороны". Это всплыло когда она увидела принесенный кем-то религиозный журнал, который она сразу опознала по названию и в свете изменений в стране сказала: "Все потихоньку на свет божий вылазят". Я почему-то запомнила.
Была девушка - Ольга из соседней деревни. Она раньше работала на вычислительном центре. Там работа посменно круглосуточно и она поэтому оттуда ушла: "Ночью и не работали, спали на столах, а потом приходишь домой вроде с ночи - и опять спишь. Все перепуталось. И мне такая жизнь надоела". Она была не замужем, хоть как по мне была добрая и уютная. Оля рассказывала как ее пытались знакомить даже по объявлениям, и однажды приходит она знакомиться, а напротив сидит мужик средних лет в синих трикотажных брюках и она понимает - он алкоголик. И она подумала: "Мне столько лет, неужели все эти годы я прожила для того чтоб встретить такое".

Еще была пожилая женщина -экономист этой базы. Она повспоминала о приключениях Сережи в первый год его службы. И что когда увидели его жену, то сказали: "У такого Сережи такая жена (по имени)". То есть со стороны было видно, что мы не соответствуем друг другу ментально. Что и было чистой правдой. Но о единстве противоположностей тоже много чего есть написанного.

Вообще там было много незамужних женщин из соседней деревеньки. Как видно наличие военного городка не есть абсолютной гарантией для достижения "счастья в личной жизни", или хотя бы его номинального вида.
У нас в конторе работала еще одна местная девушка - Вера, которой не было и 25, а она уже три раза развелась. Вот она специализировалась на поисках счастья с солдатами: первый быстро оказался дурак и алкоголик, второй был грузин, но когда его родственники узнали что он в армии женился, то за ним приехал его брат и увез. С третьим тоже что-то быстро не сложилось. То есть если брать хоккейное чистое время, то за все три раза брака у нее могло набраться месяцев шесть. И она как раз "работала" над очередным прибывшим молодым лейтенантом. Но он тоже куда-то домой собирался ехать жениться.

На базе был активный профком, постоянно что-то распространял и разыгрывал какие-то товары. Однажды мне достались сапоги на мою мать: у нее была толстая нога, а там было специальное голенище. Но моя мать так их и не носила. Они и сейчас лежат где - то дома.
Запомнила еще одну сотрудницу из этого своего кабинета на автобазе - тоже жену моряка. Поговаривали, что она крутила шашни с одним из наших командиров авторот. Во всяком случае я на всегда запомнила ее шутку, когда этот парень пришел к нам в кабинет и начал вертеть наш кактус с подоконника и просить его подарить ему. Она спросила для чего он ему нужен: "Собираешься сажать на него провинившихся?". У него была императорская фамилия - Романов, он был чисто - русский после Рязанского училища и заинтересовал меня тем что Серёга рассказывал, что когда Серёгу назначили командиром роты, то Романов сказал, что теперь будет с ним дружить, потому что дружить с младшими по должности недостойно. Запоминается, не правда ли?

Вообще в ограниченном кругу гарнизона, чтобы заработать какие-то сплетни на свою голову, особо ничего делать не надо. Например, я однажды разбиралась с тем соседом - Русланом где кто что работает из солдат, а потом узнала что меня с ним связывают теплые отношения. Я даже уже не удивилась, потому что меня обстановка гарнизона уже начала серьёзно задалбывать.
Потом у нас дома появились какие-то вши. И конечно же мой муж был ни при чем. Я выварила все бельё в жестяном ведре и на этом разборку закончили. Интересно, что моя соседка тоже выварила в эти дни все своё бельё и на этом разборку закончила.
Сережа, который ко всем своим многочисленным достоинствам был ешё и сказочна ревнив, при мне сообщил жене Рустама свою версию, основанную на дошедших до него слухах. Я ему что-то доброе ответила, а она сказала что вообще же это её проблема, потому что это же её муж значит изменил. Я подумала, что это вообще исламский интеллектуальный прорыв в наше христианское мировосприятие. На этом и закончили. Определились, что мальчики дрыхли в медицинском изоляторе, а там все бельё такое.
=====

Когда я рассказывала об огромадной яме на въезде в автобазу, то это было именно об этой. Ряд в двенадцать страшнючих КРАЗов стоял тоже именно тут прямо напротив ворот. В Дуброво стоял ряд ЗИЛов без двигателей.
В Каменке грузовики ездили совсем близко, в основном в радиусе десяти километров, то есть на московскую трассу не выезжали. Но это большинство, а далеко не все маршруты.

Начальник автобазы Гурский, был необъятно толстый, видимо болен обменом веществ. И он же еще пробовал доставать меня своим кокетством. Вот что можно было ему ответить? Я сказала: "Ну, приходите", и он отстал навсегда. Вообще там глазами ели многие, но с учетом нижайшей толерантности Сереги, то лучше было даже не задумываться. Мне очень помогало то, что красавчиков было много, и поэтому влюбиться в кого-то одного было просто невозможно.

Однажды меня послали с кучей путевых листов к прорабу на карьер и я там не очень удачно из КАМАЗа спрыгнула, почти совсем неудачно: зависла на обручалке. Это очень больно - чуть палец не оторвался. Кстати, тем кто работает с приборами: летчикам, морякам кольца запрещали носить. И я теперь точно знаю почему это правильно.

На работе мне надо было вести наряды слесарей, но там были всякие термины и их командиры рот вели их без меня, просто отдавали готовые. Ещё я вела огромную книгу, в которой производился учет доходов и расходов солдат: сколько заработал, сколько на него израсходовали. И до сих пор помню что на руки рядовым положено было выдавать в месяц 7 рублей, а сержантам 11.
Как я уже рассказывала, наши солдаты должны были зарабатывать деньги на свое содержание. И это получалось не у всех. Хорошим результатом был в конце службы рублей сто пятьдесят за два года. У некоторых все же выходило какое-то накопление и им эти деньги выдавались на дембель. А у некоторых образовывался глубокий минус и они слали телеграммы чтоб им выслали деньги для расчета. Кто - то сильно скандалил. за кем - то приезжали родственники.
Вообще напряг с деньгами на содержание войск уже стал сильно сказываться в 1988 году. Я помню комбат ходил по штабу грустный и говорил о том что бы мы придумали как можно заработать денег. Мы предложили сдавать солдат в аренду строителям дач, но он ответил что есть норматив, по которому это запрещено. Еще у него было наблюдение что если он видит по подмосковной трассе стоящий на обочине автомобиль с поднятым капотом, то 99% за то что на нем будут армейские номера. Это где-то так и было.

В штабе было намного уютнее чем на базе. Нас в бухгалтерии было трое, в соседней комнате в канцелярии был солдат –казах Ербулат с красивым почерком и начальник канцелярии – жена подводника, коренная Питерка, лет 25. Её муж был потомственным подводником и как я поняла сюда они попали по блату.
Пусть вас не смущает что в Подмосковье нет моря, а подводники там есть. Это их связисты. Они через подземные установки осуществляют связь со всеми своими подводными лодками. Как это делается для меня выдающаяся загадка, но это так. До какой глубины они там докопались мне тоже не известно, но очевидно что до той на которой находятся подводные лодки.

По штабу гуляли комбат, начальник штаба и пропагандист. Там я впервые увидела воплощение армейского дебилизма, о котором столько читала. Вообще когда я немного осмотрелась в армии, то взяла «Бравый солдат Швейк» и прочитала по новой. В школьные годы когда я его читала первый раз, то мне иногда было смешно, но в целом я нашла это произведение достаточно скучным. Теперь же попав в нужную среду, находясь в окружении «персонажей», я с огромным удовольствием перечитала этот армейский шедевр.
Так вот, начальник штаба Алим Кулеша решил переклеить себе в кабинете обои. Выбрал, ему их приклеили. Но не почувствовал он себя там как надо бы по фен-шую. И так раз пять. Мой муж как - то поводил меня к стене возле выключателя и тихонько показывал слои. А ведь так просто и не скажешь, что майор Кулеша имел такое обостренное по фен - шую восприятие.
Его сосед по кабинетам – пропагандист, капитан тоже обновлял себе кабинет и попросил прислать специально обученных солдат. А у нас был целый взвод солдат со строительной специальностью. Хоть они должны бы были быть в стройбате, а у нас автобат при стройбате. Вот они ему приклеили обои. Он нам показал образец творчества специалистов. Он ей богу не был привередлив. И собравшись вдвоем с одни штабным сержантом, они сами приклеили их заново. При этом они оба занимались этим впервые. И получилось замечательно и ровненько. Ну что тут скажешь? Какая армия, такие и специалисты. Ну и из этих двух историй вы можете сделать вывод, что в обоях у нас недостатка не было. И взять их на шару было можно сколько хочешь. Но имея такую возможность мы не имели куда ее применить. Нам негде было их клеить или даже складировать с целью дальнейшего возможного использования.

В честь приближающегося Нового 1989 года я для развлечения взяла лист ватмана А4 и сделала стенгазету в штаб. Фотки какие-то набрала, открытки и стишки насочиняла. Сама очень удивилась, потому что ни в школе, ни в институте даже близко не подходила ни к каким активистам. Эта газета до сих пор в свернутом виде лежит где-то у меня дома в Луганске в комнате, которую я считаю типа своей библиотекой.
Еще я любознательно слушала о солдатах: кто и как попал в армию.
Дорога во солдаты была у парней очень разная. Были те кому в армии просто противопоказано. Например, к нам поступил солдат с патологией суставов. Это была их семейная болезнь. Его родной брат был прикован к постели с нею. А он пробился через военкомат чтоб доказать обществу что он такой же как и все. И его приходилось таскать по больницам. Короче, через полгода его все же комиссовали из армии.
Был двадцатилетний молодой отец. Кстати, настоящий русский красавец – Лазарев. У меня иногда проблески в памяти, я что-то неожиданно вспоминаю. Так вот я у него спрашиваю: «Тебе же должны были дать отсрочку. У тебя только что родился ребенок» Ответ: «Зачем мне отсрочка? Пусть ребенок растет. Приду из армии, а вокруг все рассказывают как у них дети плачут и спать не дают. А я им скажу, что мой не плакал».
Наш писарь Ербулат был из Казахстана с Балхаша. Он окончил техникум и мог продолжить учебу, но пошел в армию. Он своим идеальным почерком вел книгу приказов, делал записи в военных билетах. Книга приказов велась вручную в прошнурованной опечатанной тетради. В ней невозможно было что-то вставить или подделать. Это не листочки отпечатанные в папке подменять. Я спросила Ербулата: «Зачем?». Он пояснил, что думал, что будет от этого какая - то польза стране. Но теперь понял, что пользы точно не будет.

Был парень по фамилии Вовк, который мечтал о военном училище, но не смог пройти медкомиссию по высокому кровяному давлению и решил попробовать через армию. Его возили на поступление, потому что есть и такая разнарядка: направлять из солдат желающих учиться в военных училищах. Но тоже не получилось пройти медкомиссию.

Наша главный бухгалтер - жена мичмана, уже лет за сорок, рассказывала что ее муж тоже очень хотел в армию, но он -дальтоник и в офицеры его не взяли, а мичманом (это аналог прапорщика) –пожалуйста.

Все же у меня были большие пробелы в представлении о субординации. Помню когда услышала как дежурный кричал на дневального, кстати тот самый сержант Лазарев, то сказала ему что в следующий раз его могут назначить дневальным и на него начнут так же кричать. Он мне улыбнулся и сказал что это вообще никак невозможно потому что он сержант. И разъяснил разницу между сержантом - дежурным и солдатом –дневальным. Теперь мне смешно.

А Серега в этом аэропорту Шереметьевском постепенно дичал. Он уже трезвым по вечерам просто не был, начал приводить каких- то друзей к нам на кухню. Она же была огромная и они там почти до утра как в мужском клубе заседали. Самые пьяные в принципе не могли уйти, они лежали трупиками. Не помню сколько это раз повторилось. Но однажды я развела ситуацию так, что больше к нам никто не пришел. Только сейчас я об этом вспомнила. Просто всплыло. Скорее всего, я их просто выкидывала из квартиры. Я из тех кому необходима территория тишины. Интересно что Серёгины собутыльники все были гражданские водители и он к этой своей дружбе крайне трепетно относился.

Особенно у него были близкими друзьями два водителя: один высокий, а другой маленький и щуплый, у него еще только что родился ребенок. Так вот на высокого на бухгалтерию на адрес автобазы пришло из милиции уведомление об оплате пошлины или штрафа, и в нем была фабула: занимался онанизмом перед окнами женского общежития. Я Сереге представила этот манускрипт, он прямо извелся возмущениями, что менты могут что угодно написать, если им не заплатить и что скорее всего максимум пацан ссал под деревом. Короче, его дружбаны – святое.

А у меня начала падать планка только при одном виде пьяного Сергея. Просто я чувствовала в себе зверскую ненависть. При этом он для начала ничего плохого не делал, если не считать ничем плохим требование разговаривать с ним до трех ночи. В три ночи ему наконец хотелось спать. Очевидно, что мне хотелось спать намного раньше и очень хотелось погасить его как источник помех.
Но не только мне стали докучать его пьяные мансы, потому что на утро он проспавшимся быть не мог. Если он суперпьяным ложился спать в три ночи, то как бы он мог стать трезвым в 8 утра? Хорошо, что машины водить в его обязанности никак не входило. Я думаю, что он потом где-нибудь в каптерке спал целый день до вечера.

У нас с Серёгой дни рождения с интервалом в семь дней: у меня 20, а у него 27. Я всегда трепетно относилась к тому какой фильм мне покажут на мой день рождения. Типа загадывала. На двадцать лет в 1984 я в кинотеатре нарвалась на "Счастливая Женька" и очень расстроилась. Теперь же спустя четыре года я получила по телевизору "Собачье сердце". Даже не знала как на это реагировать. Но фильм хитовый. Ну, или Булгаков хитовый.

Когда Сереге двадцать седьмого ноября 1988 года исполнилось двадцать пять, я сказала кому-то на работе о его дне рождения, и у меня спросили сколько ему исполнилось лет. Я ответила, и собеседник испытал шок, потому что считал что ему под сорок. А ведь два года назад он выглядел совсем -совсем юным мальчиком. И можно это всегда проверить посмотрев на свадебные фотки. Происходил полный запредел.

Как- то наш комбат Мисхат Зякизянович Алтынбаев на меня «наехал»: в каком виде мой муж вчера пришел домой. Что я могла ответить на этот конкретно поставленный вопрос.
- Было поздно, я уже спала и не видела. Пришел и лег спать.
Лажа редко где проходит. В армии когда начинаются внутренние исследования, то подобный бред прокатит с нулевой вероятностью. Мне комбат рассказал, что его жена определяет сколько он пил и пил ли вообще просто через дверной глазок.
Ну дальше Серёга кому -то сломал челюсть и все такое. Я об этом уже рассказывала. И однажды когда он пришел в дымину пьяный и что-то начал мне говорить и толкаться, то я просто вышла и ушла спать к подруге. Дальше было интересно. Он, очевидно, лег спать с сигаретой и был небольшой пожар. Кто там его тушил я не знаю. Просто дала телеграмму отцу: "Папа, приезжай. Забери меня отсюда"

То есть в 1988 году под новый год я отправила телеграмму отцу чтоб он забрал меня отсюда. Мои родители тут же приехали вдвоем. У отца произошел гипертонический криз и кровь текла даже из ушей, а тонометр зашкаливало за отметку "триста". И пока мы его везли по непроходимой лесной заснеженой дороге на КАМАЗе в районную больницу, то не то что бы помирились, а забыли что ссорились.
На следующий день мы ездили с матерью проведывать отца в районную больницу, естественно на КАМАЗЕ, водителем был тот маленького роста Серёгин друг. На обратном пути по заснеженной лесной дороге была одна колея и вокруг снега выше подбородка. То есть выйти было не куда. На опушках были места для разъезда встречных .машин.
Вот едем мы на КАМАЗе, а на встречу наш же КАМАЗ, который я знала что без тормозов ездит. Такое бывает когда тормозов нет, то они по инерции как то останавливались. И едет она прямо на нас не снижая скорость, и разъезд уже проехала. Наш водитель остановил грузовик и мы просто сидели и смотрели как на нас летит КАМАЗ. На последнем мгновении встречка слегка скосила в сугроб так что у нас только колеса погнуло. Не помню как, но на скорости 5 км в час мы все же вернулись на том грузовике. Я спрашивала водителя почему он не выпрыгнул из машины. Он сказал что стрёмно было в снег лезть, как и мне.
Моя мать сказала что раньше когда она видела армейский автомобиль, то считала что это просто символ надежности. Что можно сказать о ее представлении о мире хотя бы из этого ее высказывания.
Я, когда вижу армейские машины, и теперь сквозь годы шарахаюсь как можно дальше. Чудеса пилотажа у юных воинов просто зашкаливают. Например, я иду по автопарку и вижу что для какой-то надобности в асфальте вырубают яму. Когда иду через двадцать минут обратно, то в этой яме уже колесо какого- то грузовика. Или иду и вижу, что в расположение казарм заехал грузовик, который пытается вырулить обратно задом. На обратном пути я уже вижу заваленный электрический столб. И абсолютно не удивляюсь. Все что могло произойти в этой области - всегда происходило. Теория вероятности по типу случится/ не случится не действовала, все на сто процентов сбывалось.

ДТП всякого рода были не редкость. Хорошо, что хоть до смертей не доходило. Наверное, за счёт защищённости самого КАМАЗа.

Мои родители уехали, пожелав нам дружно жить. Мысль что их дочь разведется казалась им абсолютно невыносимой. Через год ровно я загремела в онкологию с лимфогрануматозом - болезнью иммунитета. В больнице было замечаельно - по сравнению с другими моими альтернативами на земле там можно было находиться.
Я уяснила себе что теперь за меня больше в жизни заступиться некому. И если я к отцу с подобным еще раз обращусь, то он либо умрет, либо его парализует, потому что по справочнику и по тонометру такого давления у людей не бывает.

На Новый год Сергея ожидаемо поставили дежурным на базе где происходили строительные работы возле аэропорта Шереметьево. А кого бы еще, после всего что он сумел сделать? Мы отправились туда вместе, весело провели время, жарили семечки на электрообогревателе. Потом я проиграла кому - то в карты какую- то мелочь в секу. И мой муж меня ругал за то, что я играю в карты на деньги. То есть он боролся с моими пороками. Было смешно.
Он действительно ни во что не играл, ему это было не интересно. Поэтому пока все сидели и играли в каптерке, он слонялся по строительному участку, вдумчиво смотрел на работающих солдат. Мы же знаем, что смотреть на огонь, воду и как другие работают не надоедает никогда.
И один крупный начальник принял его за очень работящего. Его фамилия ушла в туман моей памяти, что-то созвучное «Талалаев». Он носил форму моряка. Когда- то давно он служил во флоте, давно перевелся, но форму менять отказался и вот все вокруг в зеленом, и один он капитан первого ранга. Вот этот мореман - начальник Загорской базы автотранспортной механизации забрал моего Сергея к себе командиром батальона. Это был маленький батальон, фактически как рота - на сто пятьдесят солдат, но числился батальоном. В это время ходил анекдот про жену Горбачева, как она его среди ночи будет и спрашивает: "Мечтал ли ты, Миша, когда-нибудь, простой парень - тракторист спать рядом с женой Генерального секретаря партии?". Мои подруги по работе этот анекдот несколько переиначили в связи с тем что я внезапно стала женой комбата.
И мы сразу после нового года уехали в Загорск, ныне Сергиев Посад.
После того как мы уехали в Загорск в Каменке наступили некоторые изменения. Ту отдельную роту из Дуброво перевели в общее расположение в Каменку. Уж не знаю куда там расселяли семьи офицеров. И у одного солдата нашли туберкулез. Казарму драили и дезинфицировали. Но по крайней мере один человек - замполит роты от него заразился и долго и тяжело болел, лечился и из армии комиссовался.
Опубликовано: 13/01/21, 21:44 | Последнее редактирование: dugp2011 15/01/21, 15:50 | Просмотров: 21
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Рубрики
Рассказы [1004]
Миниатюры [928]
Обзоры [1336]
Статьи [376]
Эссе [176]
Критика [89]
Сказки [188]
Байки [50]
Сатира [49]
Фельетоны [14]
Юмористическая проза [280]
Мемуары [74]
Документальная проза [75]
Эпистолы [19]
Новеллы [74]
Подражания [10]
Афоризмы [19]
Фантастика [135]
Мистика [20]
Ужасы [6]
Эротическая проза [4]
Галиматья [254]
Повести [259]
Романы [44]
Пьесы [35]
Прозаические переводы [2]
Конкурсы [18]
Литературные игры [35]
Тренинги [2]
Завершенные конкурсы, игры и тренинги [1678]
Тесты [11]
Диспуты и опросы [86]
Анонсы и новости [105]
Объявления [83]
Литературные манифесты [240]
Проза без рубрики [419]
Проза пользователей [129]