Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
8. Исповедь жены военного строителя (Подмосковье 87-91 годы)
Мемуары
Автор: dugp2011
1991. Загорск, который стал Сергиевым Посадом

У военных в стране начался полный обвал. Выводили войска из ГДР, забирали из Средней Азии, Грузии, да отовсюду. И всем этим офицерам было непонятно что делать дальше, ведь многим до пенсии оставалось всего ничего. И они были счастливы получить возможность дослужить в Московском военном округе, это вообще уже было лучшим, что с ними могло в той ситуации произойти.
К нам из Баку перевелся начальником штаба пред-пенсионный офицер, привнесший интересные новые для нас обороты ругательств. Например, обозначая лень сотрудников: "У вас во рту мухи е**я, а вам "кыш" сказать лень". О своей судьбе мальчика из русской глубинки он говорил: "У меня был выбор умереть с голоду или остаться служить в армии. Я выбрал второе". Ему с семьей выдали две комнаты в общаге, куда он и выгрузил вещи из трехкомнатной бакинской квартиры. Интересно, что с женой они жили в разных комнатах. Будем считать, что это пережиток длительного пребывания в исламской культурной зоне: женская и мужская половины. Нельзя же подумать, что они друг другу надоели.

В гостинице армейские снимали весь этаж, платило естественно Министерство Обороны. Было довольно весело. По вечерам мы в холле играли в карты, а дети весело бегали вокруг.
Помню, подбегает пятилетний сын к командиру соседней роты и весело спрашивает: "Папа, скажи, что для тебя самое важное на свете?" Папа начинает что то про него, братика и маму, а малыш задорно кричит: "Нет, папа, водка! Мама говорит, что водка для тебя важнее!". И скачет дальше. Мы смеялись, он косился на жену, а она спокойно продолжала смотреть в карты.
Что ему на жену коситься? Она же не солдат- срочник, может и прибить пока пьяный лежать будешь. Потом в ответ на вопрос: будут ли они служить дальше или тоже планирует уволятся, он вспоминал, что до армии работал автослесарем и сидел весь чумазый в ремонтной яме. И не очень хочет он обратно в эту яму, а делать больше особо ничего не умеет.

Серега в последние месяцы нашего пребывания в армии вошел в полный штопор. Его несколько раз избили местные. Однажды я приехала из Луганска и остановилась в Москве на ночь у друзей - помните мою тезку с большим букетом в онкологии –вот у нее, а Серега должен был за мной заехать и забрать в Загорск. Но он почему -то не заехал.
На следующий день в дверь позвонили, мы открыли и на пороге стоял незнакомый монгол. По голосу это был Серега. Просто черный и синий. У меня началась истерика, наверное первая в жизни. Меня просто откачивали, пытаясь внушить, что я своим видом пугаю детей.
После этого случая, когда его избили еще один или два раза, у меня уже не было никакой истерики. Я это уже прошла. Было ощущение, что у местных парней в Загорске появилось хобби - отловить и избить офицера. За год до этого я о таком даже не слышала. Так что, кроме Сереги, по очереди избили почти всех остальных наших парней - и врача -Тимку, и пропагандиста, еще кого-то.
Вообще, последние полгода перед увольнением можно назвать окончательно съехавшем с рельс периодом. После повторного перевода в Загорск, впервые я приехала туда сама. Серега даже пропустил мою телеграмму, очевидно уже разучился читать. И обнаружила его за запертой дверью, за которой угадывался дикий гужбан. Я начала стучаться, гужбан затаился, дверь мне не открыли. Голос Серёги: "Кто там?" - мне не обрадовался. И начались манёвры
Я барабанила - он не открывал. Из соседней комнаты вышла дама лет под пятьдесят и возмущалась, что я тут тарабаню к людям. Я села на стол в коридоре и задумалась: «Должна ли я дико оскорбиться, обидеться на ЭТО и уйти?». Но не было во мне этого чувства. Во первых, мне через несколько дней надо ехать на медицинский контроль в Балашиху. А так же я абсолютно не ревновала: не кого и не к кому.
У меня были свои планы: встретиться с подругами из бухгалтерии автобазы, погулять по Троице - Сергиевской Лавре. Почему я должна это всё отдать на службу другой схеме, эмоций по которой у меня вот абсолютно нет?
Мне было глубоко по*й на происходящее за дверью, но я ему этого не сказала, просто любовалась на ситуацию. Даже не знаю каким образом (эпоха до телефонов) он вызвал кого-то кто увел меня подальше чтоб я не видела кто и в каком состоянии выгребался из этой комнаты. Кажется, мне надо было выйти на улицу и стать так, чтоб он меня видел в окно.
Со слов Сереги, гужбан в его комнате организовал командир батальона, тот самый под окнами которого Серега в Ступино упражнялся в ночном оре пока я лежала в больнице. Тот, очевидно, радовался обрушившейся свободе: его жена в Ступино заведовала магазином, хорошо зарабатывала и он дома "ходил по струнке", очень любил, уважал и боялся свою жену. А тут - "окно возможностей".

Второй иллюстрацией Серёгина состояния были его штаны: на ширинке отсутствовали ВСЕ пуговицы. Я ему что-то сказала и про это, он ответил что пришьет. Вечером пришел со службы уже с пуговицами, но лицо так быстро не исправишь - он был просто замогильно- серый, и это в 27 лет.

Когда Сергей до поздна не возвращался, то было ясно что ввалится страшный и дико пьяный, слегка пьян он был постоянно. Даже если бы он не пил в какие -то первые полдня, то принятая с вечера дурь так просто не испарилась бы.
Однажды стою на балконе этой полу гостиницы и жду его. Подъехал УАЗ, из него вышли два солдата и выволокли тело. Тело брыкалось и они его по дороге ожидаемо раза три уронили об асфальт. В полуночной тишине гулко грохотало от того как его голова стучала об асфальт. Притащили тело в комнату и бросили. Конечно опять всё было в крови. Я не думаю что солдатам так уж было его жаль, чтоб ни дай бог не уронить. Вы же понимаете как они могли к нему относиться.
Мне все так надоело, я думала только о том, какую надо иметь голову, чтоб выдерживать это стучание об асфальт. Если бы я так треснулась, то погибла бы на месте. А он вставал назавтра и шел в казарму к подъему - служить дальше.
Я ему рассказывала о том, что это в конце концов крайне опасно. Он всегда отвечал: "Ну подумаешь, и умру я!" Я же, хорошо насмотревшись в Балашихе, объясняла что в подавляющем большинстве случаев никто так сразу не умирает, а для начала долго и тяжко болеет. Забегая вперед скажу, что лично он полностью испил то, к чему стремился, и свои шесть лет "под себя" отлежал, но уже совершенно вдали от меня.

Однажды он устроил истерику и почикал себя перочинным ножиком: "прошёлся" по своим рукам, но не глубоко. И сначала эти раны не проступили, а были только белые полоски. То есть он «чикал», но пугающей крови не видел, а вот потом из них всех сразу и полилось. И на болотистом климате начало неделями гнить. Тут приехала моя мать на пару дней в очередную командировку – она на заводе в эти годы «собрала» все мыслимые командировки на Москву – их завод прямо подчинялся союзному Главку. И храбрый Серега всё у нее спрашивал: "А это заживет?", но обстоятельства полученной травмы не оглашал. Мама, начавшая постепенно осознавать с кем имеет дело, сказала: «Нет. Так и будешь ходить».

По соседству с нами в гостинице в двух комнатах жил полковник, приехавший из Казахстана, с той самой женой, что возмущалась на мой стук, когда я ломилась в собственную дверь. Он ждал жилье, его жена преподавала вязание и вышивание в кружке при Доме Офицеров, а сын как раз окончил школу и собирался по вызову поехать в США к родной сестре.
Эта сестра была очень активная девушка. Она окончила Плехановскую академию по специальности: «ветврач», получила распределение в глухой совхоз. И провела там буквально месяца три. Ей выдали открепление и послали в университет письмо с просьбой таких специалистов больше не присылать. Еще она снялась в эпизодах в художественном фильме Константина Райкина "Лисистрат", где надо было голыми (обнаженными) бегать. Это окончательно помогло ей раскрепоститься. И занятие это ей значительно больше понравилось, чем больные коровы в далекой деревне. И она с подругами укатила в США, прихватив документы по квалификации "массажист". Сейчас же к ней оформлял документы на выезд уже младший - восемнадцатилетний сын полковника.
А папа ждал жилье, и ему предложили квартиру в очень техногенном месте, но он отказался. Я удивилась, что они предпочли дальше жить в гостинице. Мне казалось что существует опасность остаться тут на всегда и не получить вовсе ничего. Но жена полковника объяснила, что если бы они согласились, то потом никто не стал бы давать им другое жилье и они бы так и остались жить в полном окружении той помойки.
С этой полковницей я нормально подружилась на правах младшей подруги. По ее трафарету и под её чутким руководством вышила себе на футболке разноцветную бабочку в первый и последний раз в жизни. Еще она научила меня делать переплет на книги. И Серега мне для этого занятия принес, сделанный по предоставленному образцу маленький станочек. Я упражнялась на появившихся в продаже детективах Агаты Кристи в мягких обложках. Полковница подарила мне самодельную «синьку» - копию старинной на "ять" книги о рукоделиях всех видов.
Это была рослая как гренадер женщина с щуплым и очень моложавым мужем. Как пара они не смотрелись, но спокойно ладили, а дети у них оба красавчики. И была огромная гора фоток о службе в Казахстане: кони, ишаки. Их дочь так среди этого и выросла, умела ездить верхом, хорошо училась и легко поступила в московскую академию. Она реально любила животных. Но сидеть в коровниках глухих деревень явно было «не её». Она могла бы быть врачом маленькой городской вет.клиники «Айболит», лечить Барсиков и Кноп. Но разминулась с созданием этих клиник буквально на несколько лет.

Кстати, о вопросах питания. Еще со времен Ступино в Подмосковье ввели продажу продуктов по талонам.
На эти талоны можно было купить каких-то серых макарон, ну и все остальное примерно такого же цвета и качества. Как говорится: "Ушла большая вода из джунглей". А военным начали выдавать продовольственные пайки. Нам в гостинице этот продпаек приходилось загружать в холодильник на общей кухне. Да, там были общие кухни, хоть это и числилось гостиницей. В пайках запомнилась гора свежемороженого минтая. В целом паек был продуманный, не лишний и съедался. И его хватало на двоих.
Моя мать из всей горы минтая сделала нам "консервное блюдо": стушила, переложив слоями с луком и томатом. Сереге очень понравилось. Она порекомендовала этот рецепт и соседке –полковнице, коптящей кухню горой жарящегося на нескольких сковородках минтая. Но та отвергла: «У меня нет времени возиться». Что было удивительно, так как жарить каждую рыбёшку все же дольше, чем сложить все в одну кастрюлю и поставить на медленный огонь. Иногда стоить остановиться просто чтоб подумать.

В магазинах без талонов продавалась только перловка. В ее приготовлении мною было достигнуто вкусовое совершенство, с тушёнкой получался плов.

Я попробовала немного работать на том же самом моём старом рабочем месте. Оно очередной раз освободилось по обычной причине - декрет. Сделала две зарплаты и закруглилась. Работу выполнять было легко, но просиживать по восемь часов почему -то стало невыносимо, очевидно из-за химио - терапии, "чемоданного настроения" и нервной измотонности. Зато нашла хищения через приписку дубликатов путевых листов. Сказался опыт работы, накопленный в Ступинском последконтроле.

Мне с моим «чемоданным» настроением припало еще и посмотреть из окна Подмосковной войсковой части и на Августовский путч 1991 года, с их глашатаем - Геннадием Янаевым с трясущимися руками.

Наш главный инженер автобазы, тот что соседствовал с нами, когда мы жили в прошлый раз в общаге "Пентагоне", сразу переобул туфли на сапоги, брюки навыпуск на галифе, и стал ходить по автобазе в портупее, заметно повеселев. Остальные что-то радостей не проявляли. Женщины из бухгалтерии, глядя в окно на вышагивающего по площади автопарка "героя" обстебали его как могли.
Все ждали какие будут команды. Но никаких команд не поступило.
Я позвонила в Луганск своей подружке Лене узнать как там дела, и она накричала: "Вы что там все с ума посходили?". То есть с её стороны полезных комментариев не поступило, а ведь она была дочь главного бухгалтера Обкома партии и канал слухов у неё был прекрасный.
Вся страна выучила ранее не известное широким слоям название курорта "Форос", и посмотрела, какой Ельцин могучий и какой Горбачев в потерях. Один особо нервный путчист застрелился вместе с женой. Менее впечатлительные через год уже подстригали саженцы у себя на дачах. Согласитесь, любопытный симбиоз высокой драмы и фарса.

У нас появился новенький молодой непьющий офицер. Он пытался как то зарабатывать. У него был автомобиль наподобие скорой помощи. Все остальные молодые офицеры его презирали и ненавидели. В их кругу ментально считалось нормальным взять машину песка и продать, но деньги надо совместно пропить, а если не на пропой, а какое-то скопидомство, то спокойно могли заложить. Вот такой был этикет в их братстве.
Эра деловых пацанов в армии еще явно не наступила. При этом к тому имелись абсолютно все возможности. Мы находились в ближнем Подмосковье, доступ к стройматериалам - неограниченный, как и вся мыслимая строительная техника. Можно было купить в складчину домик – развалину, свезти туда шаровых стройматериалов, превратить во что-то более ценное и перепродать. Но этим никто не занимался.
Однажды я разговаривала со своей бывшей соседкой по общаге – главным бухгалтером Масленкиной и пожаловалась на странные трудности службы Сереги, не понимая его сложностей. Она мне точно так и ответила о своём муже, что по сравнению с «успехами» наших мужиков - уж точно бы смогла служить лучше.

Но московскому генералитету наши орлы строили дачи тихо и по субординации безропотно. Наша Автобаза транспортной механизации при стройбате являлась так сказать оплотом строительства. Даже один взвод был почему -то не водители, а строители, наверное, чтоб лишний раз не задействовать в деятельности "посторонних". И техника - уже не все только самосвалы, а и бульдозеры, краны, панелевозы. Нескольких солдат мы вообще не видели, они постоянно находились на чьей-то даче. Один автомобиль-кран случайно утонул, попав на тех дачах в болото. Мы радовались что хоть солдат не утонул.

Примерно с середины 1991 года обстановка в армии стала ближе к невыносимой. Мой муж говорил, что по вечерам стал бояться заходить в казармы: там витает какой-то новый нездоровый дух. Первыми «ушли» чеченцы. Однажды утром ни одного чеченца в нашей и соседних казармах не было: к ним пришли какие то люди, дали билеты и гражданскую одежду и сказали. что если кто не придет на поезд, то убьют.
До этого солдаты убегали по одному и за ними посылали, а теперь ушло все землячество и не из одной казармы, а из всего расположения.
По инструкции положено было за сбежавшими посылать по месту жительства офицера, сообщать в местный военкомат и все такое. А тут даже и никого не послали. Незадолго до этого сбежал армянин и за ним послали нашего пропагандиста. Тот прилетел в Ереван, и ему уже по дороге из аэропорта в такси дали по голове и ограбили. Но потом он очухался, и даже привез какие-то документы, что солдат будет продолжать службу у них.
Еще раньше сбежал один украинец, за ним послали моего Серегу и он привез справку из Херсона, что солдат дальнейшую службу будет проходить на Украине по месту жительства. По Серёге было видно что встретили его вполне хлебосольно, и стрессов точно не было.
Прибалтов в армии к этому времени уже не было. Последние прибалтийцы у нас уволились весной 1988. А осенью 1988 моего мужа посылали в Наманган за узбекским пополнением. Он очень нервничал и боялся. Но приехал вполне счастливый, с гостинцами и рассказал как там дико жарко и по всем чайханам курят наркоту. Я спросила насчет его ощущений, но он сказал,что категорически не приемлет наркотики. Вот образец стойкости. Интересно, кто и как ему внушил ужас к наркотикам, и почему это не действует на технический спирт и чачу в резиновых грелках?

История нашего пребывания в войсках закончилась аккурат в декабре 1991 года. При чем двумя дорогами одновременно. В связи с отменой Советского Союза пришла телеграмма, что все замполиты по желанию могут перевестись на другую должность - кадровиками, но мой муж был технарем. И одновременно, всего за год, его рапорт на перевод дошел от подачи до министерского приказа «уволить из Министерства Обороны СССР по переводу в МВД СССР». Правда страны уже не стало, разминулись буквально на пару недель.

Когда Сереге объявили этот приказ, который опять сопровождала/ курировала звонками моя мама, а он смог теперь «заваляться» на уровне Управления на Окружной, уже будучи подписанным министром, то придя домой в несколько угнетенном состоянии Серега сказал мне: "Все. Теперь ты будешь моя рота". Чувство юмора он все же не успел пропить. Но у него все еще было впереди.

Интересно заметить, что молодые замполиты практически все захотели уволиться, кроме нашего пропагандиста. Но объявленных условий остаться на службе было два: рапорт на перевод кадровиком и чтоб остальные офицеры на общем собрании его поддержали. А пропагандиста недолюбливали сильно и завалили.
Я после этого уехала сразу же, а Серега через пару недель, так как надо было сдать дела и передать роту. Поэтому новый 1992 мы встречали раздельно. Но он мне в районе 12 ночи позвонил и «висел» на телефоне в переговорном пункте, где надо было кидать пятнадцатикопеечные монеты больше часа. Он и плакал, и рассказывал о своих глубоких чувствах, и о светлом будущем. Очевидно, что путней компании на Новый год у него в Загорске не нашлось, а может, с учетом армейской традиции, начинать все праздновать крайне заблаговременно, то уже никакая компания к его состоянию добавить ничего не могла бы.

С учетом того, что я тут же уехала в Луганск, то не знаю кто из замполитов в конечном итоге остался служить дальше кадровиками, а кто уехал. Многим было особо не куда ехать. Нас же уже ждали в Луганске и Серёгина новая работа и моя перешедшая от бабушки квартира.
========
В довершение могу сказать, что жена последнего Серёжиного комбата вскоре эмигрировала в Германию, а ее муж должен был уволиться и подъехать к ней, но вместо этого разбился на машине.
"Мужики как куры: двадцать метров от дома и уже ничьи" (из интернета).

=============================
Возвращение

По приезду в Луганск у Сереги не было никаких обязательств перед МВД пойти служить именно туда, потому что тот запрос на перевод, по которому его из армии уволили, в ситуации распада страны уже не играл ни какой роли. Ему предложили пойти работать на фирму «Совгарт» в ремонтный цех. Это было очень знаменитое в городе автопредприятие, оно занималось перевозками по всей Европе, располагая солидным автопарком фур - длинномеров и тягачей.
Но Серега устроил домашнюю сцену о том что ему такое невыносимо и он должен думать о своём льготном военном стаже. И его взяли вовсе не по переводу, а просто «с улицы» в милицию, сначала в уголовный розыск, а потом он очень быстро перевелся в ГАИ. И для начала очень переживал и стеснялся своей синей милицейской формы.
Рисунок его поведения от смены деятельности не изменился. Его начальник через несколько лет службы, устав переживать "за возможную ответственность за ЧП с личным составом", посадил в машину и лично отвез в нарко-диспансер на кодировку. И год Серега не пил. Но потом, ровно через год и одну неделю - все вернулось.
В тридцать семь лет у Серёги произошел инсульт, от которого он не оправился. Но это уже было не со мной. Потому что моя мать, оказавшись с ним на расстоянии меньше чем тысяча километров, и наобщавшись плотно с этим "замечательным парнем", сказала: «Я не понимаю как ты с ним жила! Я бы его выкинула с балкона через месяц!».
А когда уже после развода однажды Серега пришел вечером к моим родителям, потому что у него автомобиль рядом сломался, то мой отец сказал ему через запертую дверь: « Извини, Серёжа, но я тебе не открою. Потому что ты пьян, а я стар и слаб».
А я все эти годы была терпелива и сильна.
Опубликовано: 16/01/21, 14:39 | Последнее редактирование: dugp2011 18/01/21, 04:08 | Просмотров: 98
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Рубрики
Рассказы [1071]
Миниатюры [1025]
Обзоры [1382]
Статьи [396]
Эссе [188]
Критика [95]
Сказки [208]
Байки [53]
Сатира [50]
Фельетоны [15]
Юмористическая проза [295]
Мемуары [69]
Документальная проза [92]
Эпистолы [20]
Новеллы [71]
Подражания [10]
Афоризмы [20]
Фантастика [120]
Мистика [38]
Ужасы [7]
Эротическая проза [4]
Галиматья [257]
Повести [251]
Романы [46]
Пьесы [35]
Прозаические переводы [4]
Конкурсы [15]
Литературные игры [37]
Тренинги [2]
Завершенные конкурсы, игры и тренинги [1800]
Тесты [12]
Диспуты и опросы [93]
Анонсы и новости [104]
Объявления [89]
Литературные манифесты [247]
Проза без рубрики [430]
Проза пользователей [119]