Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Сказ о том, как ПОРА на Русь пришла (гл. 10/2, окончание)
Сатира
Автор: nikgg
ГЛАВА XI (окончание)

- Ну, что, недолеченная мымра, придется отвечать за свои слова. Твоя справка для меня – не помеха! Пришла пора. Причем здесь «Пора»? - неожиданно мелькнувшая мысль, вдруг заслонила проснувшееся дикое желание увидеть, вопреки отвращению, какого цвета кровь у контрреволюционеров. Крутанув головой, отгоняя воспоминание о днях вчерашних, он продолжил. - И твоя насквозь хамская душонка выглянула из-за кипы дипломов, благодаря которым, ты бьешь себя в грудь: «Я – самая умная, я – самая образованная, я – самая, самая…». Да, каким быдляцким твое сознание с рождения было, таким оно и осталось, несмотря на самопровозглашенную богоизбранность! Потому как от человечности в тебе не осталось и следа, и ты больше похожа на собаку, чем любая собака сама на себя.

Джона разобрал безудержный смех, и он, отбросив попытку попробовать на вкус оголтелую контрреволюционерку, сел и начал смеяться так, как только может смеяться великодушный пес, одержав победу над достойным противником.
Товодворская, видя, что попытка приручения незнакомой собаки принимает неожиданный поворот, псу показала спину, и пустилась бегом в сторону толпы людей, продолжающих покидать Кремль. Джон, вдоволь насмеявшись, встал, перевел дух, успокаивая себя:
- Так-то лучше. Революция уже закончилась, а я ведь не мстительный.
Он отошел лишь на пару шагов, как снова встретил знакомую, вернее не его, а Тынанто. Воспоминание о Тынанто больно резануло по ранимой собачьей душе. Он часто рассказывал: какая красавица – неожиданно встретившаяся городская чукчанка, что хорошо было бы увезти ее в далекий Уэлен, где она родила бы ему троих мальчиков, а то, может быть, и больше. Джон молча слушал озвученные мечты своего нового вожака, и никогда не возражал – пусть балует воображение. Однажды, правда, Джон чуть было не сорвался, и в сердцах не ответил Тынанто, что таких красавиц он может увозить десятками в свой Уэлен с любого городского рынка, особенно с «Черкизона». Но так, как у Джона было хорошее воспитание, поэтому не стал обижать чукотского мечтателя, да и тогда дальнейшее развитие ситуации он не смог бы прогнозировать – ведь любовь между людьми – явление, которое не сможет понять ни одна собака в мире...

Джону ударил в нос резкий запах химии, идущий от Такамады – она была в новой шубе. Он усмехнулся – цену, наверное, заплатила за шубейку, словно она из настоящего меха?
Боль о потерянном хорошем человеке вспыхнула с новой силой. Поддавшись чувствам, Джон сделал пару шагов в сторону Такамады, с намерением отвести ее к мертвому Тынанто. Пусть увидит своими глазами: как иногда бывает в жизни. Джон вытянул шею, пытаясь рассмотреть, что сейчас творится возле снежного домика Тынанто. Там стояла белого цвета машина с красными крестами. Пес знал – это «Скорая помощь», на ней увозят больных и мертвых.
- Поздно, - он рассудил про себя, - приди она немного раньше, возможно, я смог бы ей объяснить о любви Тынанто к ней. Она же чукчанка, значит, смогла бы меня понять. То, что им и нам, детям Природы, дано понять от рождения – никогда не умирает внутри нас.
Такамада, заметив пса, наблюдающего за ней, игриво помахала ему пальчиками, поцеловала своего отца в щеку, прощебетала: «Пока», и пошла в сторону бывшей заставы, где Тынанто нес службу.

* * *

Из Кремля комитетчики выходили группой, чтобы посмотреть остатки лагеря. Елена и Тыркын шли порознь, вернее, он двигался впереди, в нескольких метрах. Елена шагала, не слушая бывших соратников, и не видя ничего, кроме спины Галицкого. Горечь, от разлуки с Тимофеем, слишком тяжелым бременем легла на ее сердце. Сегодня возвышенные мысли о духовных удовольствиях отошли на второй план, уступив свое место простым человеческим чувствам: радости, желанию находиться рядом с тем, с кем она хочет. Безусловно, это и есть наивысшее проявление любви, когда отступает страх и перед смертью, и перед богами.
Выйдя из ворот, Елена посмотрела влево, и сразу увидела своего мужа, от которого отходила женщина. Ее она успела рассмотреть в профиль: сомнений быть не могло – любовница мужа. Выходит, не сплетнями секретарша апеллировала.
Подойдя сзади к мужу, она некоторое время наблюдала, как он провожал взглядом свою любовницу.
- Ну, и как – она лучше меня? - спокойно спросила Елена.
Муж вздрогнул от неожиданности, развернулся, и, рассыпаясь в сантиментах, начал здороваться, справляться о состоянии здоровья.
- Ты не ответил на мой вопрос: она лучше меня? - переспросила, игнорируя его приветствие.
- Ты о ком, дорогая? - удивленно спросил он.
- О твоей чукчанке, или японке? Мне все равно, какой она национальности.
- Я не знаю ее! У меня спросили дорогу – я показал. Разве это преступление – показать гостю дорогу к достопримечательности столицы?
- И давно у вас роман? Именно такие типы, как мой муж, выдумали сказки о нравственности, одновременно транжиря свою жизнь направо и налево, и, вместе с тем, взывая к аскетическому образу жизни, как самому чистому и высоконравственному.
- Дорогая, какой роман? Это все сплетни наших завистников. Тем более я – импотент, - муж озвучил свой последний козырь.
Елена посмотрела на него с сожалением, только было непонятно – чего ей стало больше жалко в жизни: прожитых лет с горе-мужем, престижной работы или своей квартиры на Кутузовском проспекте, которую она по глупости переписала на него.
- Как знаешь. Такамада – так Такамада, - ответила Елена ему, и, не прощаясь, пошла в сторону Мавзолея, от которого, густой толпой, шествовали последние участники митинга в честь окончания «меховой» революции. Впереди, с красным бантом на груди, шел сияющий Тюханов, держа под руки Гоцковского и Иващенко, кривящих губы фальшивой улыбкой. Елена остановилась, пропуская процессию, встретилась взглядом с бывшими членами Комитета по спасению Россию, одобряюще кивнула им, подмигнула, и показала жест одобрения – поднятый вверх большой палец руки, затем достала телефон, и нажала кнопку под цифрой один, куда она уже ввела номер Галицкого.
- Да! - ответил безразличный голос.
Елене от такой интонации стало не по себе, но она пересилила себя и спросила:
- Ты еще не пожалел, что встретил меня?
В ответ телефон взорвался радостью…
- Обожди, выслушай меня, Тимошенька! Нам нужно встретиться. Возможно, и у меня теперь появится смысл существования на Земле? Я поняла: нужно лечить не болезнь, а причину, все остальное – бессмыслица. Ты где?
- На набережной.
- Жди. Никуда не уходи…

* * *

- Всё-таки наличие девяти медалей должно накладывать определённый отпечаток на характер любого пса, - рассуждал Джон, осторожно выглядывая из-за угла музея; затем проворно оглянулся. - Стремительно пролетели десять дней. Жалко, слишком быстро революция закончилась, - он неожиданно взвизгнул от удовольствия, вспомнив последнюю встречу с Товодворской. - Действительно, веселое мероприятие – революция.
Осмотревшись еще раз внимательно, он успокоился: дорога домой была свободна, и тыл – в безопасности.
- Интересно, а как мой хозяин обрадуется? Тяжело нам, собакам, жить рядом с людьми. Когда-то мы тоже их пожалели, и решили помочь им, пока они не научатся жить. И теперь, в течение многих тысячелетий, расплачиваемся за свою доброту.
Перейдя Манежную площадь, Джон еще раз оглянулся, затем негромко произнес: «Береженного Тэнантомгын бережет». Мотнул головой, словно извиняясь у кого-то невидимого, и добавил: - Заговорился. Прошли крыловские времена. О, уже и дом виден! Отлично! И сегодня я узнаю, в чем же будет заключаться радость моего доброго хозяина! Опять – на ошейник, и – к батарее?
Всё, конец приключениям! До дома, стоящего на перекрёстке улицы Неглинной и Театрального проспекта – рукой подать, вернее, лапой. Где-то там, всего в паре подъездов от нас, живет Трифон. Может быть, я его завтра утром встречу?
Но пёс многого не знал.
Джон не знал, что хозяин, тоскуя о нём, купил щенка, как две капли похожего на него, и назвал точно таким же именем.
Он не знал, что Трифон тоже был на площади, но только в качестве советника шамана; и недавно съехал с квартиры, а сегодня отправился (по заданию своего шефа) вместе с санным поездом далеко на Север – готовиться к следующему этапу борьбы за свободу.
Джон не знал, что в центре столицы идёт отлов и отстрел (усыпление) бродячих псов, вкусивших свободы, из тех, кто, в великом множестве, собрался делать революцию. Но они-то при чем? Ведь в воздухе витал запах стойкой халявы…
Джон не знал, что хозяин увидит его в окно, и в это время из-за угла раздастся выстрел.
Джон многого не знал…

(Конец)


Июнь-октябрь 2009 г.
Опубликовано: 12/09/17, 13:38 | Просмотров: 464
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Рубрики
Рассказы [985]
Миниатюры [866]
Обзоры [1303]
Статьи [359]
Эссе [170]
Критика [88]
Сказки [172]
Байки [47]
Сатира [48]
Фельетоны [13]
Юмористическая проза [276]
Мемуары [60]
Документальная проза [62]
Эпистолы [10]
Новеллы [63]
Подражания [10]
Афоризмы [28]
Фантастика [132]
Мистика [19]
Ужасы [5]
Эротическая проза [3]
Галиматья [257]
Повести [255]
Романы [44]
Пьесы [32]
Прозаические переводы [2]
Конкурсы [23]
Литературные игры [32]
Тренинги [2]
Завершенные конкурсы, игры и тренинги [1599]
Тесты [10]
Диспуты и опросы [82]
Анонсы и новости [104]
Объявления [76]
Литературные манифесты [242]
Проза без рубрики [407]
Проза пользователей [125]