Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Всё, как у всех
Повести
Автор: Лемешева_Ирина
ВСЕ, КАК У ВСЕХ

Глава четвертая

Лето прошло быстро, пролетело в каких-то мелких заботах. Главное - он наладил связь с детьми. Сначала это была переписка короткими эсэмэсками, а потом они встретились - в той же шашлычной. И были шашлыки и салаты, лепешки, хумус и соленья. И совсем рядом были любимые лица - загорелые, повзрослевшие. Они не виделись почти 4 месяца. Вроде немного? Много, очень много. Он чувствовал, что пропустил что-то в их жизни, и это что-то не вернуть, не восстановить. Они не задавали вопросов, не напрашивались в гости. А он не звал, не был уверен в их реакции.

В сентябре их развели по суду, и только тогда Лера сообщила о происшедшем их общим друзьям. Это был эффект разорвавшейся бомбы. И отголоски этого взрыва он ощутил сразу.

В октябре был день рождения у двоих из их компании, с разницей в три дня. Уже годы справляли традиционно: пикник на природе, гитара, капустник с переодеваниями, байки- анекдоты, много вина, мяса, зелени и хлеба. Было у них свое место в лесу под Иерусалимом - длинные деревянные столы, места для мангалов. В этом году его не позвали. Жены его друзей, с которыми он учился в университете, встали дружной стеной (тогда он понял, что женская солидарность - это реальность и сила). Они дружили семьями ещё до репатриации и не могли, да и не хотели видеть на месте Леры другую женщину.
Он встретился с ними в баре после работы. Поздравил. Но чувствовал, что разговор не клеится, ловил их взгляды - непонимающие, сочувственные и осуждающие одновременно. А ещё - их задело, как он мог столько времени хранить в тайне эти долгие отношения с Лизой. Они пили пиво с солёными орешками, перебрасывались ничего не значащими фразами и только в конце Борька, с которым они дружили с седьмого класса, неуклюже спросил:
- Как же так, брат?
Ему ужасно хотелось показать фотографии Лиз - она была очень фотогеничная. Рассказать, что он чувствует с ней каждое утро, поведать об их неспешных пятничных вечерах, когда она включает торшер и достает из футляра свою виолончель. И пространство их салона заполняется медовыми протяжными звуками, не спеша повествующими о чем-то очень важном и понятном только им двоим. Он хотел рассказать, но понимал - нет, не поймут. Осудили, заклеймили. И это надолго, если не навсегда. По дороге к стоянке Борька не выдержал и задал вопрос, который, видимо, мучил его весь вечер.
- Слушай, а нельзя было всё это...ну..как-то так...потихоньку? - его друг неловко развел огромные руки. Он понял этот неумело сформулированный вопрос и ответил словами Леры:
- Нет, нельзя. Нельзя жить во лжи.

Осень началась рано и неожиданно - никакого перехода от изнуряющей жары к затяжным дождям. Как- то внезапно наступал вечер, вползали в дом на мягких лапах сумерки, театрально завывал ветер за окном, и колотился в стекла дождь, по которому так скучалось летом.

Лиза не любила верхний свет, включала торшер, который зачем-то запихнули в багаж её родители и который, на удивление, дошел целым. Старая вещь, место которой, в лучшем случае, на блошином рынке, он удивительно вписался в их незамысловатый интерьер.
- Я назову его Марик, смеялась Лиза. - Он, так же, как и ты, дарит свет.
Она приходила домой раньше, готовила, красиво накрывала на стол, то есть придавала ужину какой-то внутренний и глубокий смысл, помимо поглощения пищи. Так было, когда они встречались, так осталось и сейчас. И он был ей очень благодарен за это.
Им не нужны были подпитки для их отношений - частые походы в кино, в театр или на концерты. Им было настолько тепло вместе, настолько органично они себя ощущали дома, даже находясь в разных комнатах, что это удивляло обоих. Макс приходил поздно, а потому все эти длинные и дождливые вечера они были дома одни.

По субботам иногда ехали к морю - брали термос с кофе, черный 90% -ый шоколад - ее любимый, теплые пледы, чтобы постелить на пляжные стулья и укутаться, насколько это возможно. Сидели молча, наблюдая за свинцовым морем, за танцующими волнами, оставляющими пенное кружево у их кроссовок, за белой цаплей, которую сносило ветром, но которая упрямо гуляла по воде,смешно переставляя длиннющие ноги.
Если начинался дождь - возвращались домой или прятались в прибрежной кафешке, где их уже знали и приветливо улыбались, принимая заказ. Ничего особенного: какой-то горячий чечевичный суп, скорее, даже не суп, а похлёбка с румяными гренками, или чипсы с кебабами, которые они поливали кетчупом, или просто теплый хумус с островками оливкого масла на поверхности и щедрой горстью кедровых орешков. Его подавали с чуть подпаленными по краям питами, от которых пахло костром, и с крошечной салатницей, в которой теснились мелко нарезанные соленые огурчики. И это было невероятно вкусно.

Несколько раз съездили навестить Лизиных родителей. Посидели душевно и тепло, и Лиза видела, как приятны им эти посиделки. Теперь они не будут так одиноки и оторваны - в декабре Макс переезжал в этот городок и, хотя жить собирался на съеме, но тут-там сможет заскочить к деду - бабе, уделить им внимание.

Иногда Лиза думала, как несправедливо всё-таки устроена жизнь : почему ее сын должен был вырасти без отца? Почему она оказалась так оторвана от родителей, живя с ними в одной стране? Почему они не имели возможность часто видеть своего взрослеющено единственного внука? И почему, наконец, они с Марком не пересеклись в той, прошлой жизни? Они,
жившие в одном городе, ходившие в один зоопарк, обожавшие одни и те же качели в городском парке и бегавшие после уроков в "Снежок" - кафе- мороженое в тенистом сквере в самом центре города. У них, познакомившихся в другой стране, были общие воспоминания: о любимых кинотеатрах и ноябрьских демонстрациях, о булочках с изюмом и огромных арбузных развалах на известном на всю страну базаре, о бочках с таким холодным морсом, от которого ломило зубы, и который, по слухам, делали из ее любимых конфет - барбарисок. Они оба выращивали в больших картонных коробках шелковичных червей, кормили черепашек мелкими белыми цветочками, называемыми в народе "кашка", и запускали весной привязанного за лапку майского жука.
Но судьбе было угодно, что они не встретились там, в их теплом южном городе. Там он встретил Леру. Все восхищались сочетанием их имен - Марк и Валерия. И вообще, они были пара во всех смыслах. Он как- то показал ей фото. Были... Она, Лиза, совершенно не имела планов уводить его из семьи. И это, наверное, тоже была судьба, чей-то план сверху.
И были его дети, сыновья: Леон и Давид. Она очень хотела познакомиться с ними и понимала, как непросто это осуществить. Кто она в их глазах? Любимая женщина их отца или разлучница, уничтожившая привычное течение их жизни, сломавшая их семью?

Глава пятая

В начале декабря Макс уехал на юг. Снял квартиру ещё с двумя ребятами - по цене выходило нормально. О его быте она не беспокоилась - все же бабушка и дедушка под боком, голодным не будет. Стирку можно привозить на конец недели, как во время службы. Впрочем, он и конец недели не собирался проводить на диване - договорился о работе в итальянском ресторанчике официантом. На этом фронте всё было спокойно.

Но его мальчишки не выходили у нее из головы.
В середине декабря был его день рождения. Сначала она хотела поздравить его по-королевски - взять две ночи в гостинице или циммере где-то на севере - с джакузи, свечами на длинных тонких цепях и лепестками роз на кровати. С камином и прогулками по окрестностям, с травяным чаем на завтрак и белым вином на ужин. Но потом опомнилась - вот она, та возможность, другой такой ещё ждать и ждать. Если дождешься.

Она интуитивно чувствовала, почему он не приглашает детей - боится отказа. А потому приложила все свои способности, чтобы убедить - вот, именно сейчас этот случай - его день рождения, и что можно, наконец, представить их друг другу, и что меньше, чем через полгода они выходят из армии, а там - кто знает. Разлетятся...разбегутся.
К ее предложению он отнёсся на удивление спокойно, видимо, сам думал об этом.
- Чем будешь удивлять? - улыбнулся он.
Да она готова была стоять на кухне несколько дней, чтобы накрыть красивый и вкусный стол, домашний, отличающийся от армейского меню. Но, вместо перечисления своих коронных блюд, спросила только:
- А что они любят?

Ребята пришли с подарочной бутылкой коньяка и небольшим, но очень красивым букетом - для неё. Она заранее любила этих детей только за то, что они были его дети, но этот букет буквально растопил ее сердце. И не было никакой неловкости, и сразу завязался разговор - пустой, но лёгкий и непринуждённый. Разговор о том-о сем - о погоде и службе, о планах после выхода из армии. Они освобождались с разницей в несколько месяцев, и планы были грандиозные. Старший, закончивший 13-й класс по специальности "электроника" и работавший в армии в этой области, не хотел тянуть время и собирался сразу поступать в Технион.
Младший - домашний, мечтательный, увлекавшийся музыкой, огорошил своими планами, в общем-то, обычными для израильских парней, отправляющимися после армии путешествовать по миру. Пока выбирал, колебался между Юго- Восточной Азией и Южной Америкой.
Стандартные направления для израильской молодежи.
Они ели с аппетитом, хвалили салаты и горячее - хорошие мальчики, выросшие в хорошей семье и правильно воспитанные. Лиза так жалела, что Макс не смог приехать - какой-то день рождения, на который нельзя было не пойти. Ей хотелось, чтобы они подружились, их дети, нашли общий язык.

Перед десертом Давид, долго с удивлением разглядывавший их торшер, обратил внимание на виолончель. В этой квартире она стояла в салоне и была востребована частенько.
- Лиз - виолончелистка, - сообщил Марк.
- Правда? - огромные глаза стали ещё больше.
- Правда, - улыбнулась она, ставя на стол вазу с фруктами. - Виолончелистка, работающая бухгалтером.
- А вы сыграете что-то?
- Обязательно, но только после десерта. И давай на "ты".
А потом был чай, и коробка с любимым мармеладом, и Наполеон с настоящим заварным кремом, с которым она возилась пару дней.
- Чайник, как у нас, - заметил Леня. - И пиалушки. Только цвет другой.
- Лиз из Ташкента, - объяснил Марк и поспешно добавил:
- Но там мы не были знакомы.
На несколько мгновений стало тихо, так тихо, что было слышно тиканье часов.
- Ну, кто хотел музыку? - прервала молчание Лиза.

И она играла, забыв обо всём: Генделя и Дворжака,
Хачатуряна и любимую Элегию Форе. И Битлз: Мишель, Yesterday, Let it be, которые так выразительно звучали на ее любимом инструменте.
Потом отложила смычок в сторону:
- Поздно, ребята, вам ещё добираться. Вроде опять дождь.
Сказала это, как сказала бы своему сыну, которому надо было бы ехать в другой город ночью, в непогоду.

Они стали видеться по выходным, не очень часто, где-то раз в три недели. Иногда в шашлычной, иногда на море, иногда у них дома. Как-то затеяла плов, настоящий, со специями и жёлтой морковью. Приехал Макс, который достаточно быстро нашел общий язык с Леоном и Давидом. Они сидели - красивые, крепкие израильские парни, болтали на иврите, периодически скатываясь на русский, травили анекдоты и армейские байки, вроде, забыв про Лизу и Марка. А они сидели молча и понимали, что больше ничего не нужно в жизни - видеть своих здоровых и весёлых детей, слушать их болтовню на языке, так быстро ставшим своим. И просто быть вместе.

Глава шестая

Весной, с разницей в пару месяцев, освободились из армии Леон и Давид. Оба устроились на работу. Давид, чтобы накопить деньги на свое путешествие на Восток. Леон планировал покупку машины и усердно готовился к психометрии; поступить в Технион - это не шутка. Видеться стали реже. Он не обижался - у ребят своя жизнь, и конец недели им хотелось провести с друзьями. Ему было важно знать, что у них всё в порядке, что живы-здоровы. Да, и звонили они почти ежедневно.

Летом они с Лиз выбрались в Грецию - сняли машину и катались по деревенькам, зависали в тавернах и маленьких кафешках, много ели, не считая калорий, и поражались красоте этой страны. Он удивлялся, глядя на Лизу. Как же она изменилась за это время. Где ее сдержанность и неприступность снежной королевы? Она громко радовалась каждой мелочи, как ребенок. Видимо, проснулись ее эмоции или она просто перестала их сдерживать.

Он вспомнил многочисленные поездки с Лерой, которая никогда ничему не удивлялась, не хлопала и не прыгала от счастья, не замирала от восторга на закате и не восторгалась нежным перламутром найденного рапана. Они успели немало поездить, успели во многом благодаря Лериным родителям, остававшимися с детьми. Как там Полина Давыдовна? Здорова ли? Странно, но они не общались с Лерой совсем, даже по телефону, и мальчишки никогда не упоминали ни о маме, ни о бабушке. А он не спрашивал. Лишь иногда тщетно искал у себя проявления каких-либо чувств, эмоций, связанных с женщиной, подаривших ему сыновей, с которой он прожил и прошел немало. Ничего. Кроме уважения, как к матери своих детей и признания ее заслуг на работе.

Эмоции ему по-прежнему дарила Лиз - ее теплые и мягкие ладони, чуткие пальцы - пальцы музыканта, ее глубокий голос. Ее виолончель. Он, любитель джаза, блюза и рока, незаметно для себя обнаружил, что пристрастился к классике, полюбил их пятничные вечера, когда Лиз, переодевшись в свободный льняной свитер крупной вязки, распускала свой хвост, стянутый резиночкой на макушке, и брала в руки инструмент. А он, сидя в кресле напротив, замирал, любуясь ею, любуясь этой свободой, которую она олицетворяла, и этим каскадом непослушных кудрей, отсвечивающих рыжими искорками под неярким светом торшера, и этим свитером, как будто с чужого плеча, и ее позой с чуть склоненной к плечу головой, и длинными гибкими пальцами, и плавными движениями смычка, под которым рождалась музыка.

Время отпуска пролетело быстро, да и что это за отпуск - неделя. Накупили с собой маслин, сыров, меда. Взяли подарочные бутылочки с местным вином для мальчишек и майки с изображением Метеоры. Она подарила ему четки из бирюзы, а он ей - тончайшей работы серебряный браслет с объемным изображением двух пчёлок. Купил сам, на свой вкус, пока она выбирала мыло в лавке с косметикой. И настолько угодил! Он видел это по ее восторженным глазам, по тому, что, померив браслет, она его уже больше не снимала. Прикоснулась пальцем к пчелкам:
- Эту зовут Марик, а эту Лиза. ОК?
- А почему не наоборот? - шутливо спросил он.
Она не ответила. Обняла его за плечи и застыла. Так они стояли молча, не желая спугнуть то, чему нет определения и названия, для выражения чего ещё не придумали слов.
Опубликовано: 28/07/20, 13:17 | Просмотров: 147
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Рубрики
Рассказы [968]
Миниатюры [787]
Обзоры [1270]
Статьи [345]
Эссе [163]
Критика [89]
Сказки [165]
Байки [45]
Сатира [48]
Фельетоны [13]
Юмористическая проза [270]
Мемуары [60]
Документальная проза [60]
Эпистолы [10]
Новеллы [50]
Подражания [10]
Афоризмы [28]
Фантастика [128]
Мистика [19]
Ужасы [4]
Эротическая проза [3]
Галиматья [256]
Повести [254]
Романы [44]
Пьесы [32]
Прозаические переводы [2]
Конкурсы [18]
Литературные игры [31]
Тренинги [2]
Завершенные конкурсы, игры и тренинги [1573]
Тесты [10]
Диспуты и опросы [82]
Анонсы и новости [104]
Объявления [73]
Литературные манифесты [239]
Проза без рубрики [383]
Проза пользователей [119]