Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Все, как у всех
Повести
Автор: Лемешева_Ирина
ВСЁ, КАК У ВСЕХ

Глава пятнадцатая

Лера позвонила в полдевятого:
- Ну, ты где там? Спишь ещё?
- Почти, я действительно только проснулся. Долго не мог заснуть, - признался он. - А теперь...теперь я просто не знаю, что сказать Лиз.
- Дай-ка мне трубочку, я с ней поговорю.
Они говорили минут пять. Он с тревогой наблюдал через балконное стекло. Вернее, говорила Лера. Лиза только слушала, хмурясь и изредка кивая.
Закончив беседу, постояла в оцепенении несколько секунд, а потом вышла на балкон.
- Лера хочет, чтобы мы приехали к ней сейчас.
- ОК, - кивнул он. - Одеваемся. Мальчишек будить не будем.
В машине молчали, а потом Лиза сказала:
- Ты знаешь, я стала забывать слова.
- Что?? - он резко выровнял машину. - На каком языке забывать?
- На обоих, - коротко ответила она.
Лера ждала их на улице с Элой.
- Значит так, - разъяснила она план действий. - Там рядом с больницей есть хороший парчок. Я взяла коляску, воду, фрукты и печенье. Все в багажнике. Погуляешь с Элой. Будет плакать - дашь соску. А мы подойдем к Ювалю Бар. Он хороший специалист и по случаю дежурит сегодня. Врачей мало - праздник, все в отпусках, - она пристегнула Элу к креслицу. - Поехали.
Тихая музыка наполнила салон машины, и он почувствовал, как проваливается в сон. Его разбудил голос Леры:
- Если понадобятся какие-то анализы - сделаем сегодня. Лаборатория работает в дежурном режиме.

Они с Элой долго гуляли в парке. Дождей ещё не было, и сухие пыльные листья, хранившие летнее тепло, шуршали под колесами коляски. Потом они немного побегали втроём - он и Эла со своим сиреневым зайцем, которого она просто не выпускала из рук. Он следил за девочкой и мечтал: вот сейчас они выйдут - две любимые женщины его жизни - Лера и Лиз. Обе дорогие ему, каждая по-своему. Выйдут, улыбаясь, жуя на ходу что-то купленное в больничном буфете, и всё пойдёт, как всегда. Все как у всех.
Когда они наконец-то вышли, то по лицу Леры он понял: как всегда уже не будет.

А дальше все закрутилось, завертелось: те пару бумажек, с которыми Лера вышла от доктора Бара, превратились в целую стопку направлений, которые они с Лиз получили от семейного врача в их поликлинике. Марк очень доверял этой пожилой румынке, говорившей вполголоса, сухо и безэмоционально. О ней ходила молва, как о высококлассном диагносте, которая может поведать многое ещё до того, как придут результаты анализов. А анализов было много - от будничных и рутинных, которые делались в поликлинике, и до сложных, для которых надо было ехать в больницу.
Он позвонил Лере, и та пообещала устроить очередь к ведущему невропатологу страны, который жил на две страны и сейчас находился в Лондоне.
- Он приезжает через две недели - деловито сообщила Лера. - Но к нему есть смысл идти уже с результатами анализов на руках.- Она задумалась на мгновение. - Сразу после праздников придёте ко мне. Сделаем MRI.Направление есть?
Направление было, и когда он спросил у врача, для чего нужен этот анализ, она покачала головой и прошелестела, не вдаваясь в подробности:
- Чтобы исключить.

Боже! Что они должны исключать у его Лизы? Зачем? Она работает, у нее ничего не болит, она ни на что не жалуется. Слабость? Так это просто жара. Мало пьет, наверняка, вот давление и упало. Запорола отчёт на работе? Ещё бы. Она безотказная, на нее повесили так много всего, что не выдержала. Это может случиться абсолютно с каждым. Не доиграла Элегию? Да, давно не брала в руки виолончель, подзабыла и, кроме того, она же не робот - накрыть такой стол и ещё играть...нет увольте. Это уже чересчур.
И вдруг физически реально обожгло воспоминание: когда это было? Совсем недавно, перед праздниками. Он обратил внимание на сухую землю в многочисленных горшках и горшочках у них на балконе. Спросил у Лизы, которая читала в спальне: типа, так надо? Она отозвалась незамедлительно:
- Ой, забыла, ты не сможешь полить? Лейка в шкафчике внизу.
Да, лейка действительно была на нижней полке шкафчика, в котором у них хранились всё, что нужно для ухода за их садиком. Большая канистра, в которой Лиз отстаивала водопроводную воду для полива, была пуста. Он наполнил ее, полив цветы обычной водой, рассудив, что из двух зол выбирают меньшее. Лизе ничего не сказал, не спросил. Если честно, вообще не придал этому значения. И только сейчас безуспешно пытался вспомнить, когда последний раз Лиз копошилась в их садике, за которым она так старательно ухаживала все это время. Вспомнить не удавалось.
- И ещё, - голос Леры вернул его к реальности. - Пусть Лиза возьмёт больничный.
- Она и так дома. Их компания не работает на Суккот.
- Я имею в виду после праздников. Так, на недельку - полторы. Я поговорю с доктором, она даст. Пусть отдохнёт, расслабится. Сходите в кино, театр. Вечером спускайтесь с этой верхотуры, прогуляйтесь по набережной. Ей нужны эмоции.
Он тупо слушал, как его прежняя жена даёт ему советы по поводу организации досуга для его нынешней жены и чувствовал, что сходит с ума.
- Да, и тебе неплохо бы отдохнуть, набраться сил, - она замялась, понимая, что сказала лишнее. - Пока. Позвоню, когда будет очередь на MRI.

MRI сделали быстро, в первый же день после праздника, и ответ получили тоже быстро.
Лера позвонила и выдохнула:
- Слава Богу, не моя больная.
Все остальные анализы поставили в тупик всех врачей, включая светило, который вернулся из Лондона и незамедлительно принял Лизу. На приеме они были втроём, хотя Макс тоже рвался приехать, но Лера строго ему отказала, добавив:
- Ты все будешь знать от меня, во всех подробностях. Жди звонка.
Он и ждал, сидя на лекциях, ежеминутно проверяя мобильный.
Лера не обманула. Она набрала Макса, как только они вышли из кабинета крупнейшего невропатолога страны. Вышли без диагноза. А значит, и без однозначного лечения, которое могло бы обратить ситуацию вспять. То, что было у Лиз, не вписывалось в рамки привычных болезней, таких, как деменция или Альцгеймер. А, впрочем, если бы и вписывалось...
- Лечения этих заболеваний на сегодня не существует, - объявил профессор. - Так, поддерживающая терапия...витаминчики проколоть можно, - он с сожалением посмотрел на Леру, которая осталась в кабинете, выпроводив Марка и Лизу. - Кто она тебе? - полюбопытствовал он. - Сестра? Вряд ли. Подруга?
- Подруга, - машинально ответила Лера, не зная, что сказать Марку и Максу.

Тогда он окончательно убедился, что такое настоящие друзья. Далёкие от медицины, все, кроме Мары, они находили новых и новых специалистов. Подключили дядю Шурика, который был врачом в Бостоне, выслали ему всю историю болезни со всеми результатами многочисленных анализов. Но не складывался пазл, не становилась понятнее картина. Это было что-то, от чего врачи разводят руками и многозначительно переглядываются. Нет диагноза. Нет лечения. Необратимый процесс. Рита, увлекающаяся эзотерикой, нашла какого-то целителя, который обещал всё, что только можно обещать за хорошие деньги.
- Ну-с, и что у нас? - спросил он, усадив Лиз в кресло в шикарно обставленном кабинете в северном Тель- Авиве.
Он понял, что это всё, тупик. Лишь присутствие Риты помешало ему высказать всё, что он думает об этом целителе и его методах. Но деньги уже были заплачены молодой секретарше, и он, перехватив взгляд Риты, безучастно наблюдал, как этот врачеватель водит руками у Лизы над головой. Это была последняя соломинка, за которую можно было схватиться. Но она оказалась даже не соломинкой, а так...очередной мираж, ещё одна бесполезная попытка что- то изменить, сдвинуть с мёртвой точки.

После Нового года Лиз уволили с работы. Ей дали хорошее выходное пособие, и главный лично разговаривал с Марком, объяснив ему ситуацию, при которой присутствие Лиз на работе нежелательно. Так и сказал - "нежелательно" вместо "невозможно" или "нецелесообразно". Как будто ему надо было что-то объяснять.

В феврале Эле исполнялось два года. Арик прислал подарок - перечислил неплохую сумму Лере на счет. Она сообщила ему об этом по телефону очень спокойно и отстраненно, а потом вдруг с горечью произнесла:
- Даже не попросил прислать ее фотографию. Представляешь?
Нет, он не представлял. Он теперь многого не представлял: как в Израиле, стране с таким уровнем медицины, не могут элементарно поставить диагноз. Он не представлял с каким мужеством будут вести себя родители Лизы. Он не представлял, что будет теперь сам, в одиночку, ухаживать за садиком Лизы, стремясь сохранить его в том же ухоженном состоянии, каким он был, когда она ещё в состоянии была копошиться там, поливая, удобряя, высаживая и подстригая.
Иногда на выходные, когда приезжали Давид с Ярден, эта смуглая девочка с неожиданно светлыми глазами с удовольствием копалась в садике, и со стороны казалось, что она разговаривает с цветами.
- Ярден выросла в кибуце, на земле, - объяснил Давид. Любит это и разбирается.
- Да, конечно, - он не был против.
- Да, конечно, - так же коротко ответил он Лере, которая сообщила, что на день рождения Элы они хотят к ним приехать. Долго сидел на балконе, глядя в никуда, вспоминал, как Лиза полтора года назад купила тогда ещё крошечной девчушке белое платье с салатовыми оборками и сиреневого зайца, с которым Эла была неразлучна по сей день.

Был шабат, теплый солнечный денёк, такой типичный для израильской зимы. Сидели на балконе - Леон, Давид с Ярден, Макс, Лера с Элой. Заказали пиццу, купили торт, начистили клубники. Заварили чай. Лиз сидела со всеми в своем любимом кресле, ещё том, с ее первой квартиры- в Израиле. Она мало изменилась, может похудела ещё на пару кило, и стала очень мало говорить. Элу тянуло к ней, как магнитом, она обнимала колени Лизы, укутанные пледом, и что-то увлеченно ей рассказывала, протягивая сиреневого зайца. Лиза заинтересованно кивала, улыбалась и нежно перебирала рыжие кудри малышки.
Казалось, им двоим был не нужен кто-то третий.

Давид зашёл в квартиру и вернулся с гитарой:
-Какой же день рождения и без музыки? - Эта первая, простенькая и дешёвая гитара, купленная ещё в седьмом классе, так и осталась в его комнате .
Он не пел, просто играл знакомые и любимые всеми песни: Yesterday, Let it be, Because, Once to the way... Марк обеспокоенно оглянулся на Лизу - она плакала, не вытирая слез, а притихшая Эла в недоумении смотрела на нее и настойчиво пихала ей в руки своего сиреневого зайца.

Лера позвонила на следующий день:
- Марк, послушай, так больше продолжаться не может. Надо искать помощницу в дом, которая будет с Лизой весь день. Ее больше нельзя оставлять одну, - она выдохнула эту фразы на одном дыхании, помолчала и добавила:
- Можешь мне поверить. Я постараюсь найти кого-то. - И добавила тоном, не терпящим возражений:
- С марта я беру полсуммы выплаты машканты на себя. И не спорь.
Он не спорил. Во-первых, знал Леру - с ней спорить было бесполезно абсолютно. Во
-вторых, он представлял, во сколько обойдется содержание в доме помощницы по уходу. В - третьих - работа. Он не мог, не имел право потерять это место. Да, его главный знал и понимал, что происходит у него дома и перебросил его на другой участок - работу со свободным графиком. Это было падение в зарплате и ощутимое. Это было понижение в должности. В должности, к которой он карабкался все эти годы. Но он также понимал, что невозможно сохранить прежнюю зарплату и прежнюю должность в этом новом режиме его существования с бесконечным посещением врачей и клиник. И был очень благодарен главному, который оставил его в компании.
Помощницу Лера прислала через день. Судя по всему, она была бывшая медсестра, человек, знающий свое дело, которой и объяснять было не нужно ничего. И с оплатой договорились сразу.
Она деловито прошла на кухню, спросила, где блендер.
- Зачем? - растерялся он.
- А затем, что пища должна быть полужидкой. Посмотрите на неё - кожа да кости. Он видел, что Лиз ест мало последние пару недель - клюет, а не ест, но это не пришло ему в голову. Блендер.
- У нас есть миксер, - начал он.
- Не то, - отрезала Хани.
И добавила, посмотрев строго:
- Не то.
Он купил блендер. Он готов был перевернуть мир, достать звёзды с неба, чтобы хотя бы затормозить процесс. Процесс, который один из профессоров четко назвал "необратимым".
Хани оказалась супер специалистом: она готовила, прогуливала Лиз на балконе, помогала ей с купанием, расчесывала ее кудри, читала и много разговаривала. Они вместе смотрели веселые комедии.
На какой-то момент ему показалось , что что- то сдвинулось с места: Лиз немного набрала вес, чаще улыбалась, односложно отвечала, кивая головой. Он понимал, что чуда ждать не приходится, но упрямо надеялся на это чудо.

Установилась приятная весенняя погода, и они каждые выходные проводили на море, сидя в шезлонгах, наблюдая, как пляшут волны. Только той белой цапли, смелостью которой они восхищались в Тель-Авиве, не было на этом побережье.

Друзья звонили часто: и Борька с Сэмом - его первый круг, и Шурик с Димоном, и Мишаня. Он не приглашал их в гости, каким-то шестым чувством понимая, что Лизе в ее положении не будет приятно чьё-либо общество или даже краткое присутствие. Ее мир замкнулся на нем и Хани. Раз в неделю на два дня приезжал Макс, иногда привозя Майю и Пашу - родителей Лиз. Он с первого раза называл их просто по именам, без всяких отчеств, принятых в той жизни.
Майя сразу шла на кухню - пыталась наготовить побольше, разложить по баночкам- коробочкам и заморозить. Он был ей очень благодарен за эту помощь. Повар из него был никакой - все окружающие его женщины готовили хорошо - и мама, и Полина Давыдовна, и Лера, и Лиз. Паша приезжал не всегда, он маялся, не зная, куда себя деть, и чувствовалось , что эти визиты даются ему нелегко.

Раз в месяц Лера привозила частным образом врача- невропатолога. Это не был светило или профессор.
- Он просто сильный врач-пратик,- так охарактеризовала его Лера. - Грамотный и крепкий специалист.
Но и этот грамотный специалист, поверхностно осмотрев Лизу, удалялся с Лерой в кабинет - для переговоров и обсуждений, не предлагая ничего конкретного. Как-то, увидев виолончель, поинтересовался: чья? Получив ответ, спросил, если в доме диски с виолончельным репертуаром.
- Наверняка, - ответил Марк, надо поискать.
- Вот и поищите, поищите. Ставьте ей утречком и к вечеру.И вообще, когда захочет. Это не пожелание, - добавил он с нажимом. Это убедительные рекомендации.

И диски нашлись - в комнате у Давида почему-то, и старый Sony, который работал прекрасно. Хани объяснили - что к чему, и она долго сокрушалась, как сама не подумала об этом. Квартира наполнилась звуками - протяжно и неспешно рассказывала что-то виолончель - любимый инструмент Лизы, только играла уже не она. Первое время она оживлялась при звуке любимых произведений - это было ни с чем не сравнимое ощущение, словно приоткрывалась дверь в темную комнату и там, в кромешной тьме зажигали крошечный фонарик. Но это было вначале. А потом дверь захлопнулась, четко разделив свет и тьму , в которой осталась его Лиз. Тьму, из которой уже не было выхода.
Он понял это на Песах, когда снова собрались у них. Майя с Пашей, Давид с Ярден, Леон и Макс. Лера была с Элой, которая со своего дня рождения вытянулась, похудела и повзрослела.
Он смотрел на неё с лёгкой грустью, физически ощущая, как бежит время.Вспоминил слова Леры:
- Чужие дети растут быстро.
Она не была для него чужой, эта рыжая кареглазая девочка, так напоминающая ему его маму.
- Поздоровайся, Эла, - Лера легонько подтолкнула девочку к Лиз, сидящей в кресле. - Скажи - привет, Лиз, с праздником.
- Привет, Лиз, с праздником, - послушно повторила малышка подойдя к креслу, но сохраняя дистанцию. Она уже не лепетала, как пару месяцев назад, а говорила чистенько, почти, как взрослая.
Он вспомнил, как совсем недавно Эла не отходила от Лиз, ложилась ей на колени, и они общались на своем языке.
Сегодня всё было иначе. Не подошла, не обняла, стояла неподвижно и настороженно, видимо, понимая каким-то особым чутьём, что дверь запечатана намертво и не пробиться ей, не просочиться в эту тьму, которая окончательно поглотила Лизу.
Чай пили в салоне - на балконе было свежо и ветренно. И на столе, как всегда, был огромный чайник и пиалушки с узором из хлопка - сервиз, который чудом не разбился в багаже. И был любимый мармелад Лизы, продающийся в праздничной коробке, и клубника, которую здесь, в Израиле, ели без сахара, и пасхальное печенье из мацовой муки с арахисовой присыпкой.

К концу вечера, когда все дружно засобирались домой, Эла бочком подошла к Лизе и положила ей на колени своего сиреневого зайца. Лиза на него даже не взглянула.

А потом валом посыпались события, нарушившие их образ жизни.
Прежде всего, Хани объявила, что уходит. А вернее, улетает в Канаду. Дочь родила девочку, и разница между внучками меньше, чем два года.
- Надо помочь, не справляется она там с двумя малышками, - вздохнула Хани, пряча глаза.
А ему стало нестерпимо стыдно за то, что он ни разу не поинтересовался жизнью Хани, ее семьёй, детьми. Воспринимал ее только в связке с Лиз - строгую, толковую, ответственную и порядочную, ту, на которую можно всегда положиться.
- Когда? - потеряно спросил он, понимая, что второй такой Хани не будет.
- В конце мая. Уже билет есть. За месяц найдете кого-нибудь.

Через несколько дней был визит невропатолога. Проверка была непривычно долгой и такими же долгими были его переговоры с Лерой в кабинете.
Дал адрес общественной организации и велел взять оттуда инвалидное кресло.
- Вы гуляете с ней? - спросил коротко, каким-то новым, непривычным тоном.
- Только по балкону. Держим ее с двух сторон, а она тянет ноги, ленится.
- Да не ленится она, не ленится, - он замолчал, обдумывая что-то и глядя на Леру.
- Марик, доктор считает, что... - Лера замялась. - В общем, Лиз надо оформить в специальное заведение. Там уход, врачи, медсестры.И вообще... Ты не справишься, - добавила она решительно. Ее больше нельзя держать на обычном питании. Практически нет глотательный функции.
- Что значит нет?
- Ее надо кормить через зонд. Желудочный зонд, - доктор жестом показал, что он имеет в виду и добавил:
- Таких больных дома не держат.
Он вопросительно взглянул на Леру, которая отвела взгляд.
- Я никуда её не отдам. Она будет здесь...до конца, - произнес он тихо. - До конца.

К ним переехала Майя,которая мужественно взвалила на себя все , включая кормление Лиз.1500 калорий. На день.
Он работал, разъезжал по объектам от Хайфы до Ашдода. Отвечал на звонки и, вроде, сохранял полное спокойствие. Резко отшил Мару, которая предложила ему устроить Лиз к себе, в тель-авивский центр реабилитации. Отказал коротко и грубо. Бросил трубку. Потом звонил Сэму извиняться.
- Ты что, брат, - невнятно бормотал Сэм. Все в порядке, просто Мара хотела, как лучше для тебя.
- Мне не будет лучше. А Лиз уже все равно.
Вечером включал кондиционер на 20°, садился в кабинете, так любовно обставленным Лизой, и слушал диски с записями виолончельной музыки, не выпуская из рук те бирюзовые четки, купленные в Греции. Подарок Лиз. Майя не заходила, не мешала. Старалась быть незаметной, понимая его состояние, хотя сама держалась из последних сил.
А он вспоминал маленький домик в Ташкенте, в котором прошло его детство. Домик без горячей воды, с печкой, которую топили углем. Частые перебои электричества и свечку, которую мама ставила на блюдце, слегка растопив ее кончик, тот, который без фитилька. Она горела ровно, и пламя ее напоминало острое лезвие маленького ножика. А цвет... он никак не мог понять, сколько цветов было намешано в этом крошечном пламени, которое освещало только их круглый стол в центре большой комнаты. Тогда они не знали слова "салон". По углам комнаты дремала ночь, страшно шевелились тени на потолке, но здесь, за столом, было так светло и уютно. А потом...потом свеча выгорала, из высокой и стройной превращалась в маленькую, бесформенную, обрастала застывшими слезами из воска, пока, наконец, ее пламя ещё какое-то время металось, пытаясь выжить, на поверхности маленького воскового озера, наполнившего старенькое блюдечко с отбитыми краями. А потом пламя гасло.
Вот так догорала Лиза. Медленно, постепенно и необратимо. Как та свеча на круглом столе, покрытом бархатной скатертью с длинными- длинными кистями.

Она умерла в октябре, до первых дождей. Короткий период, который можно назвать израильской "осенью". Когда так пронзительно синеет небо по утрам.Когда уже так прохладны вечера и так красочны закаты. Когда ещё очень тепло днём, но это уже другое тепло - с нотками грусти и привкусом приближающейся зимы - ветренной, серой и дождливой. И именно это тепло вспоминается длинными вечерами, когда гнутся от ветра пальмы, когда, как раненый зверь, стонет море, которого не видно за пеленой дождя. Это тепло, которое остаётся в душе до весны и помогает пережить промозглую зиму. Это то тепло, которое оставила после себя Лиза.

Эпилог.

Эла перешла во второй класс. Потемнели ее рыжие кудри, стянутые резиночкой на макушке, и ниспадающие каштановым водопадом на спину и плечи. Она прекрасно рисует и занимается по классу скрипки. Тонкая, впечатлительная, с совершенно недетским задумчивым взглядом.
Лера, наконец, получила должность завотделением.
Работает много, печатает научные статьи, часто едет на конференции.
Леон закончил Технион, работает в Герцлии в солидной фирме. Он переехал в нетанийскую квартиру и пока живёт с Лерой и Элой. Успешный, устроенный, надёжное плечо, обожающий сестрёнку и остающийся с ней, когда Лера в отъезде.
Вернулись из Сан- Франциско Оснат с Натаном. Что-то не так пошло в их бизнесе. Вернулись в большой дом в Раанане и очень скоро дали понять Лере, что заинтересованы в сдаче флигелька. Арье остался в Америке, обаял какую-то весьма состоятельную даму, женился и живёт в Сан-Диего в большом доме с бассейном.
Они оба - Лера и Марк - пришли к тому, что квартирный вопрос надо решать. Ей с Элой уже было тесно в крошечной пристройке, а ему невыносимо одному в такой огромной квартире.
Они опять встретились с Дарьей для заключения договора и перевода квартиры на Леру. Половину стоимости она перевела на его банковский счёт. Он не хочет покидать Нетанию, живёт в крошечной двушке
на съёме, присматривается, мечтает купить что-то недалеко от моря.
Давид с Ярден по-прежнему вместе. Он преподает в музыкальных школах, мечтает об открытии студии звукозаписи.
Макс с ними очень близок, собирается перебраться в Тель-Авив, и они вместе готовятся замутить какой-то грандиозный проект.
Майя с Пашей очень сдали, он навещает их редко, но часто звонит.
У Сэма и Мары родилась внучка. Назвали Соль. Солнышко. Они счастливы безмерно.
Шурик с женой переехали в Америку, в Бостон.
Борькин единственный сын уехал в Канаду, а вскоре они разошлись с Ритой. Увлечение эзотерикой, астрологией, медитациями, нумерологией привело ее в круг людей, с которыми она проводила все своё время, а потом сообщила, что все они уезжают в какое-то поселение на севере.
- Секта, - с грустной улыбкой сообщил Борька и добавил:
- Нельзя жить во лжи. Да и зачем?
По шабатам он иногда забирает Элу - погулять по набережной, съездить в парк или в Сафари, покататься на велосипедах. Он любит общаться с этой девочкой, такой рассудительной и немногословной и в то же время - лёгкой в общении. Такой, какой была его мама.
Иногда Лера собирает всех у себя, и он с радостью отмечает, что садик Лизы по-прежнему ухожен и радует цветами в любое время года.
Торшер и виолончель так и стоят в кабинете. Он обещал забрать их, когда купит квартиру.
- Пусть стоят, не мешают, - кивнула Лера.

В последнюю пятницу месяца они встречаются с Борькой - посидеть, выпить пиво или поесть суши.
- Как дела, брат? - улыбается Борька, похлопывая его по плечу.
Он сжимает, разжимает и снова сжимает пальцы в кулак.
Все, как у всех.
Как у всех...

© Лемешева Ирина.
06-07 2020
Опубликовано: 31/07/20, 11:21 | Просмотров: 37 | Комментариев: 2
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все комментарии:

Очень сильная повесть.
Спасибо, Ирина.
Ирина_Архипова  (02/08/20 18:52)    


Благодарю, очень приятно. Это мой первый опыт в крупной форме.
Лемешева_Ирина  (02/08/20 22:15)    

Категории раздела
Рассказы [946]
Миниатюры [735]
Обзоры [1251]
Статьи [335]
Эссе [156]
Критика [87]
Сказки [157]
Байки [45]
Сатира [47]
Фельетоны [12]
Юмористическая проза [268]
Мемуары [60]
Документальная проза [58]
Эпистолы [9]
Новеллы [49]
Подражания [10]
Афоризмы [28]
Фантастика [121]
Мистика [17]
Ужасы [4]
Эротическая проза [3]
Галиматья [256]
Повести [254]
Романы [44]
Пьесы [21]
Прозаические переводы [2]
Конкурсы [20]
Литературные игры [28]
Тренинги [2]
Завершенные конкурсы, игры и тренинги [1531]
Тесты [12]
Диспуты и опросы [81]
Анонсы и новости [104]
Объявления [70]
Литературные манифесты [238]
Проза без рубрики [376]
Проза пользователей [119]