Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
6. Исповедь жены военного строителя (Подмосковье 87-91 годы)
Проза пользователей
Автор: dugp2011
1990. Город Ступино

Ступино – это тоже под Москвой, но от Павелецкого вокзала мимо Белых Столбов, не доезжая станции Ожерелье, там еще был значимый авиационный завод. Это хороший компактный городок без древностей.
В Ступино нас встретил очень спитый коллектив, которым рулил рыжий комбат, который собирался в ближайшее время переводиться в Казахстан "за папахой", то есть чтоб получить звание "полковник". Квартира в Ступино оставалась за ним, и он планировал в последствие вернуться. Вся армия держится на мужском честолюбии, системы званий. И походы "за папахой" то на крайний север, то в дикую степь – тому яркое подтверждение.

Я переехала в Ступино по дате примерно на День Строителя. Это невозможно забыть, потому что была организована пьянка каких я в жизни не видела. Нас загрузили в УАЗики и вывезли на лесную поляну. С собой была водка, много водки и пару десятков бутербродов. Я даже сразу не поняла происходящего, потому что закуска во всех предыдущих случаях моей жизни все же была в полнейшем изобилии. Тут я её не увидела. Потом УАЗик уехал и я думала что поехали наконец-то за едой. Но нет. Привезли опять водку, ящик. Все.
Я не помню сколько выпила, скорее всего почти ничего. Вспоминался рассказ отца, про то как они своему коллеге (мой отец был прорабом) ради шутки налили стакан водки и во второй стакан вместо воды для запить - тоже водку. Когда он залпом выпил оба стакана, то стал рвать вокруг себя траву и заедать. Так вот, чтоб не есть траву, я только делала вид что участвую в мероприятии. Комбат играл на гитаре. Мой Серега тоже. Я первый и последний раз в жизни видела его играющим на гитаре. Скорее можно сказать, что они оба бренчали.

Вскоре рыжий комбат уехал. Кстати, у него была слава гулящего мужа. Так вот этот гулящий муж максимум через месяц приехал и забрал свою семью. Гулять в районе Байконура очевидно было особо не с кем. Жена ехать мягко говоря не хотела. Смирилась и поехала, надеясь на временность.
Там жили на привозной воде такого качества, что ее надо кипятить несколько раз и отстаивать прежде чем употреблять для приготовления пищи. Вы можете себе представить силу жажды получить звание полковника и папаху, что офицеры бросали свое жилье в Подмосковье, где у жен была работа, дети ходили в школу, имели друзей, их быт был налажен, и ехали в необжитые степи, на крайний север за этим званием. Разница в окладе между полковником и подполковником - для справок - составляла пять рублей.

Нашими соседями по пятикомнатной коммуналке на первом этаже двенадцати-этажки были Серёгины сослуживцы. Они оба, как и их жёны были с Украины.
В двух смежных комнатах жили Тимофей – военный врач, родом из села в Сумской области, с женой тоже врачом, сразу после института, и их годовалая дочурка.
В двух раздельных комнатах жили Сергей Киричко – пропагандист из Донецка с женой- медсестрой и двумя сыновьями - погодками, старшего из которых назвали в честь отца - Сергеем.
Мы мирно жили, дружили. Не то чтоб прямо дружили, но спокойно делили общее пространство коридора, санузла и кухни. Однажды Серёге показалось что я слишком часто упоминаю Тиму в разговорах и Серёга обозлился. Потом даже если я говорила "трактор", то Серёге слышалось "Тима", и он попросил меня в ближайшие пару недель не произносить слова, которые начинаются на букву "Т". Поскольку я примерно помнила какой он нервный временами, то такие слова как "там", "тут", "тама", "тута" и "туман" были исключены в первую очередь.
Нам досталась большая комната с лоджией и видом на ухоженный внутренний дворик, засаженный деревьями и кустами. Когда выглядывала а окно, то создавалось ощущение, что я в частном доме. Бонусом к этому эффекту приходились: мусоропровод с крысами, дикое количество комаров, тараканы и мыши.

Когда я в первый раз вошла в подъезд, то со следующего пролета лестницы на меня строго смотрела здоровенная крыса. Видимо пришла проверить кто тут новенький. Ну и себя показать.
Тараканы, которых я смогла практически победить в п/о Горки, тут оставались неистребимы. Периодически я все заливала дихлофосом, но через время поворачивая к себе хлебницу, стоящую на столе, видела их сплошной стеной уютно сидящими на привычных местах. В одиночку победить тараканов в Подмосковье не трудно, а невозможно, особенно если рядом мусоропровод.
Мыши тоже захаживали к нам и приходилось что то против них делать. Одна даже пробовала жить под этой самой хлебницей, и я своими глазами видела как она пыталась утащить туда хлеб прямо из под руки, когда я ела. Поэтому все по возможности лежало в холодильнике.
Туча комаров обозначала присутствие в подвале рабочей теплотрассы. Мы отбивались как могли. Серега по ночам ловил их при помощи пылесоса. Это немного помогало. Были интересно смотреть, как он за ними гоняется. У меня кожа, в отличие от него, менее восприимчивая и я отношусь к ним более спокойно. А на его белом теле все укусы горели. Но если взять для объективности мою руку и его, и посчитать укусы, то будет примерно одинаково.

Вскоре Серегу послали в командировку на завод КАМАЗ в Набережные Челны, который уже перестал быть городом Брежнев. На заводе находилась еще одна удалённая рота их Управления и офицеров периодически туда засылали. На этом заводе работали их солдаты.
Мне жёны других офицеров хвастались своими удивительными сковородками оттуда. Я Сереге восемь раз напомнила и он мне тоже привез это чудо техники. Не знаю из какого именно металла она сделана, Серега тоже не знал, но к ней никогда ничего не пригорало. Ручку сами приделали деревянную. Однажды я ее подзабыла на печке, ручка обуглилась, а со сковородкой ничего не сделалось. Цептер отдыхает.

Однажды Серега сказал что в совхозе неподалеку можно пособирать клубнику на выходных на каких то условиях. Мне захотелось и мы поучаствовали в этом мероприятии. По итогам у меня пару мышц на ноге просто закаменели от непривычки. Я понятия не имела как собирают клубнику. Дачи у нашей семьи никогда не было, моя мать строго следила за тем, чтоб она не появилась. Когда отец что- то подобное предлагал, то она с остановившимся взглядом ледяным голосом спрашивала: «И кто там работать будет?» Так вот, мышцы у меня болели не меньше недели, я даже по этому случаю купила спортивную мазь- растирку. Больше идеи проехаться за клубникой у меня не возникало никогда в жизни. Через неделю Серега мне просто принес вожделенное ведро клубники. Он его выменял у сторожей на самогон. Это был очередной наглядный урок для меня - как надо действовать, чтоб по адекватным усилиям получить нужный результат.
Я ела эту клубнику и ела, в первый раз в жизни без ограничений, только я и ведро. Началась крапивница, я ее заедала сильными анти-аллергенными таблетками и ела дальше. Мысли сварить варенье или заморозить ягоды у меня почему - то не появлялось. По варенью - отсутствовал сахара. В 1989 году в Подмосковье уже начали вводить талоны. В итоге клубника у меня не пропала, и чистого не разведенного сока я напилась на всю оставшуюся жизнь.

В Ступино нас застали волшебные телевизионные сеансы оздоровления Чумака и Кашпировского. Серега включал на них телевизор, ложился на диван и вырубался в глубокий сон. Я засыпала с той же скоростью. Не знаю лечение от чего загадывал себе Серёга, и куда применял "заряженную" воду, но однажды он обнаружил что у него за ухом исчезла то ли бородавка, то ли гигантских размеров родинка. Так что в чем-то помогло. Надо верить что тебе поможет даже то, во что ты не веришь.

Когда мы после Загорска перебрались в Ступино, то мне уже по своей линии перевестись не удалось – не было вакансий. И новый комбат нашел мне по знакомству работу в районном Сбербанке. Мне было уже вообще все равно где работать, потому что с окончания института прошло всего три года, а я уже в четырех местах поработала и привыкла, что работа и коллектив меняются и страшного в этом ровно ничего.
В Сбербанке мне предложили на выбор в какой отдел идти, я понятия не имела в чем их разница. Пальцем ткнула в отдел последующего контроля. Тут я влипла по полной. Такого дурного места просто на свете больше не сыщешь. Суть работы заключалась в том, что в этот отдел свозились ордера о выдаче и приеме денег из всех сберкасс района. и их надо распихивать в сундуки по соответствующим местам, попутно проверяя соответствие подписей и изменений остатков. В конце года надо проверить и начислить проценты по вкладам. Все. В случае каких -то сомнений ордерочек надо было ставить боком и втыкать закладочку, это на языке сотрудников называлось «поставить на дыбочки».
Из всех работ для финансистов самой скучной и задолбательской является банковская. То, что сводят везде один раз в месяц, в банке происходит ежедневно по закрытии операционного дня. О занудности банковской работы нам еще в институте лектор рассказывала о своём опыте - в юности сподобилась немного там потрудиться, и у неё осталось впечатление на всю жизнь. И я её мнение полностью разделяю.
В банке интересно работать, наверное, только руководителем. Наша управляющая была «десантирована» с партийной работы и потихоньку раздавала кредиты хорошим людям. Чувствовала она себя прекрасно, почти царицей. И это еще времена кооперации только начинались. Ведь как замечательно раздавать чужие деньги своим друзьям под необременительные проценты. Для этого совершенно не обязательно иметь глубокое специальное кредитно – финансовое образование.
Однажды произошел прикол с выдачей денег. Кассиры вечером обнаружили у себя большой излишек – несколько тысяч. Стали разбираться: в этот день одна молодая семейная пара закрывала счет. Из банка им позвонили и вежливо спросили все ли в порядке. Молодожены ответили да - все в порядке. Больше подумать было не на кого.
Эти деньги теперь надо по акту оприходовать, но заведующая их просто решила отложить. И только через добрую неделю прибежали все взмыленные перепуганные эти самые молодожёны, что им недодали несколько тысяч. Они наконец достали свой конверт и пересчитали деньги. Недостачу им отдали, но очень на них полюбовались.
Кстати кассиры на излишек реагируют не на много более положительно, чем на недостачу. Это так же очень сильно бьет по нервам. Я никогда не соглашалась даже на день замещать кассира на всех своих работах, просто категорически отказывалась.

У всех сотрудников банка повальное хобби –собирать монеты. Как только выходила новая монета, то все сотрудники дружно растаскивали их по коллекциям. И я нагребла себе. А когда кончились деньги пошла в магазин и заплатила такими. Кассир была в восторге и не думаю чтоб она их кому то на сдачу отдала.

На перерыв мы всем отделом релаксировали чаем, в который добавляли кусочки яблок и мяту, и неспешными разговорами обсуждали жизнь: у некоторых мужья тоже военные. К одной прекрасно выглядящей сотруднице зашел однажды такой муж, мы посмотрели на него и спросили на сколько лет он старше её. Она светло заулыбалась и разъяснила, что он на пять лет младше. Был шок. Мы думали что он лет на 15 старше. Вот что мужику надо делать чтоб так износить свою внешность? Она рассказала, что он замечательнейший отец и муж, очень заботливый и хозяйственный.
Работала была близко от дома и иногда я ходила домой на обед, скорее чтоб просто пройтись. И готовила каждый день на каком-то автомате. Даже не задумываясь, очевидно мне просто это нравилось. Я этого не замечала и не задумывалась, что остальные делают по другому. Об этом мне сказала соседка Лена: когда к ней приезжала свекровь, то похвалила меня как образцовую хозяйку: "Всегда всё свеженькое". Я честно офигела. Оказывается я такая положительная.
Вообще свекровь у Лены была абсолютно замечательная очень пожилая женщина, ветеран войны. Ее сын - Серёжа был поздним ребёнком, он 1962 года рождения. Когда Лена еще в Донецке рожала своего первенца, то ей занесли заражение крови и определили, что ничего сделать не могут. Температура зашкаливала, а врачи её просто бросили. Ей в палату даже не носили еду. Она рассказывала, что есть то все равно хотелось, и слышно что гремят по коридору обедом, и она из последних сил по стенке ползет в столовую, а медсестры ей в спину шепчутся: «Как жалко, такая молодая». И это при том, что и она, и свекровь её были их коллегами –медсестрами. Тут её свекровь взяла дело в свои руки, невестку забрали из этого доброго роддома в ту больницу, где работала сама свекровь и вылечили. Лена резюмировала, что свекровь не могла вынести мысль, что ее внучек останется без мамы.

Мы на кухне очень мирно уживались. И рассказы о коммунальных боях явно не о нас. Возможно за счет хорошего характера моего и Лены. Но в отличие от меня она окружающий мир видела. Например, она обратила мое внимание на грохот кастрюльных крышек на кухне в наше отсутствие, когда там была только молодая доктор. Меня грохот кастрюльных крышек с кухни не удивлял. Это же кухня. Но зайдя туда после Леныного замечания, я увидела, что действительно на столах стоят только две кастрюли с борщом: моя и Лены. Вот чем грохотала добрый врач? Лена изрекла: «И вот пожалуйста вам высшее образование».
Еще интересно было разглядывать оливье на праздник. У Лены было очень мелко нарезано, моё по среднему и очень крупными кусками у врачей.
Лена первая сказала мне, что у меня плохое дыхание. Я сама этого даже не замечала, ну, дышу и дышу. Он сказала: «Послушай как ты дышишь». Медицинские работники смотрят на людей совсем не так как другие. Я так могу разглядывать заусенец на пальце, как они видят людей.
И Лена первая мне сказала на моего мужа: «Ты что не видишь с кем ты живешь?» Это в ответ на то что мои родители как раз приватизировали бабушкину квартиру в Луганске для меня и там что-то надо было платить. Я сказала, что может с родителями Сергея сброситься надо. Она категорично сказала, что надо выкупать самим.

Наши мужья по крайней мере раз в две недели ездили в Москву в Управление и привозили продукты оттуда. Однажды муж Лены как-то подзабыл их купить и привез только яблоки. Лена, которой надо готовить двум мальчикам, поступила очень просто: она поставила перед ним эти яблоки и сказала: «Что привез, то и ешь. Другого у меня для тебя нет». Вот сидел он в кресле и задумчиво нарезал яблочко на дольки. Выводы, очевидно, сумел сделать.
В принципе любой офицер мог спокойно есть с солдатами в столовой, но там начали давать уже окончательное пойло. И мой Серега зачастил домой на обед. Как-то он заходит в квартиру, а по ней аромат гречки и жареного цыпленка. Он так вдохнул, но вспомнил, что кухня на три хозяина и сказал: «Надеюсь что это у нас». Это было у нас.

************* ОТСТУПЛЕНИЕ: "ВРЕМЕНА"=============
Не одним нам жилось плохо и непонятно. Эпохальную документалку «Так жить нельзя» Станислава Говорухина, в 1990 году посмотрели всей страной. Всей страной и говорили что "Так жить нельзя". Вкратце, там идётся о "новом прекрасном мире": нищете, преступности и кризисе государственной системы.
Чемпионат мира по футболу в 1990 я уже и не смотрела. Настроения не было, да и условий. Только финал и два полуфинала. Марадонна сумел вообще ни одного гола не забить, зато наш Заваров что-то забил, но он уже вовсе стал не наш, а "Ювентуса". Чемпионом стала ФРГ и главным там уже был тренер -Франц Беккенбауэр, а не какой-то игрок. Немцы это коллективная машина. Футбол на фоне происходящего в стране уже был зрелищем далеко не самым динамичным. Теперь все смотрели политику.
================================================

Однажды наш доктор - Тима, допившись до чертиков, заперся в комнате, и не открывал дверь своей жене, которая пришла с ребенком с прогулки. Она стучалась и уговаривала очень долго. Я ей предложила обойти дом и посмотреть с окна, потому что с лоджии увидела ее Тиму. Когда мы обошли дом, то Тима стоял на улице под окном в ушанке посредине лета и его трясло. Она его уговорила пойти домой и кто-то влез в окно и открыл дверь изнутри.
Жена Тимы училась с ним в медицинском, и когда он перевелся в военно – медицинский в другом городе, и туда женщин не принимали, то она поехала за ним и один год обучения пропустила. Но потом уже будучи замужем как- то доучивалась. Так что Тима был ее бесценным богатством и под надзором.
Однажды они попросили меня посидеть часик с их годовалой дочуркой. Ее посадили в моей комнате на диван. Я приготовилась ее развлекать, прикидывая, что будет мячиком, что будет машинкой. Но девочка как сидела глядя в одну точку, так и сидела. Я с таким столкнуться не ожидала и не знала надо ли ее выводить из этого состояния. Мы так час и просидели. Когда мамашка вернулась, то я у нее спросила об этом. Она небрежно махнула рукой и сказала: «У нее бывает». Потом ребенка определили в ясли, а молодая врач начала устраиваться на работу. Ей предложили должность патологоанатома и сказали что там зарплата выше, но она предпочла работать участковым терапевтом с живыми людьми.

Я тихо - мирно Москву осмотрела: монастыри, кладбища, проспекты, выставки; нормально готовить и покупать продукты научилась, курсы вязания окончила, некоторую практику работы с документами получила, а Серега к двадцати шести годам заметно обрюзг и почернел и наша жизнь вошла в штопор.
Не знаю до чего бы мы естественным образом дожились, если бы я не загремела в онкологию. Мне сразу стало вокруг все полностью безразлично. Поэтому, на фоне своего настроения, я как- то свысока - сбоку и не сразу реагировала на происходящие.

Изменения в стране: из продуктов в 1990 -1991 годах в магазинах остались только пластмассовые мыльницы и перловка. Чтоб сделать себе дома яичницу однажды я зашла в ближайший ресторан и купила десяток яиц по ресторанной цене. В овощных продавались реально зеленые помидоры и их деловито раскупали.
За хлебом стояли дичайшие, невероятные очереди. В этих очередях самое интересное это то, что хлеба в магазинах не было, его только должны были привезти.
Мои родители в Луганске в шоке смотрели телевизор и начали передавать нам еду с попутными командировочными. Сколько они передавали съесть невозможно: от семечек, в которые зарывали бьющиеся банки, до фруктов и завернутых в уксусную марлю цыплят.
Серега встречал передачи на станции Ожерелье. Однажды притащил сумку, а там даже арбуз был, и говорит: «Как на рынок сходил». Я не помню чтоб просила присылать эти посылки. Но нам и раньше всегда что то подкидывали и Серегины родители тоже.

Было дико смотреть на происходящее вокруг. Не скажу чтоб я в этих очередях стояла хоть раз, но я их видела, и уже это заставляло задуматься: "В правильной ли местности мы находимся?" Серега таскал хлеб понятно откуда, со страшной конспирацией его заворачивая. Видимо тоже не хотел стоять в тех очередях. Иногда Серегина хозяйственность приводила к некоторым негативным последствиям. Однажды он притащил литровую банку черного молотого перца. Видимо намолотил где-то по случаю. И она у меня чуть-чуть перевернулась на столе. Но вот под столом стоял его сундучок с инструментами. И хоть я устраняла последствия маленькой аварии, но чихал он когда залезал в свой сундучок уже всегда.

Из Москвы тоже уже привезти покупки стало невозможно. В Москве наступил дикий голяк. Народ из соседних областей блокировал проезд машин с продуктами в Москву. Требовали, чтоб машины возвращались и сдавали товар в магазины своей области. Эпоха из загадки: «Что это такое "длинное зеленое и колбасой пахнет" – "электричка из Москвы" закончилась. В Москве ввели "карточки горожан", по которым теперь нужно было покупать товары даже не связанные с едой, например полотенце или простынь. Нам в части выдали какие-то бумажки что мы хоть и прописаны хз где, но типа москвичи.

Потаённый мир мужа открывался мне при уборке. Из всех углов выпадали то пустые, то полные бутылки.
Однажды ко мне приехала мать в очередную командировку в москвский НИИ. Вот они с Серегой наобщались. Он вечером пришел пьяный и что то бормотал, слов было не разобрать кроме рефрена «теща», которое шло как припев. На следующий день мы ее провожали на Луганск с Павелецкого вокзала и Серега так уж старался бегал вокруг нее, что народ ей говорил: «Ах, какой замечательный зять у вас. Таких не бывает».

В Сбербанке я проработала до самой болезни, то есть как обычно - что-то около полугода. У меня начало мелькать в глазах, их периодически застилало «снегом» и я тихо сидела и ждала, когда это кончится.

Перед новым 1990 годом я услышала что в Ступино должен приехать Сахаров. И решала как бы попасть на его выступление, но он так и не приехал, потому что умер.
На новый год 1990 мы поехал в отпуск в Луганск. Мы все вместе смотрели сериал "Просто Мария". Это бесконечная латино-американская нудотина, на которую подсели всей страной. Голоса дублирующих актеров навсегда въелись мне в уши. Но всё еще было впереди. Нас ждали "Рабыня Изаура", плачущие богатые, дикая Роза, а пока просто Мария.
И под этот сериал, я не поняла, что со мной случилось, но свело спину и мне в первый раз в жизни вызвали скорую помощь.
Приехал не абы какой врач, а пацан с которым я училась в параллельных классах – Котилевский, мне стало перед ним очень неудобно, что я в 25 лет докатилась до вызова скорой.
На следующий день я пошла к участковому врачу, и меня послали на прогревание, кажется с литием. И что – то пошло радикально не так. Вся спина покрылась красными рубцами. Но мне не отменили процедуры. Потом мы уехали обратно в Ступино. Я сильно кашляла и вызвала врача на дом. Во что всё это вылилось я расскажу отдельно.

Таким образом, девяностые я встретила в Балашихинской областной онкологической клинике.
Оставив со своими пьяными мансами меня - больную в покое, Серега взялся за других. Как-то он повздорил с Тимкой. Тот заперся от него в ванной. И Сережа взялся вышибать туда дверь. Могу сказать, что он был в восторге от мероприятия. Я сидела в комнате и что-то читала, насколько это было возможно, а он забегал, озабочено выбирал какой- то новый инструмент в своем ящичке и срочно бежал обратно работать над дверью. В конце концов ему помог топор.
И как потом рассказывал Тима, когда дверь на него завалилась, то он подумал: «Сейчас начнется!». Но Серега влез в ванну и довольный спросил: «Ну зачем ты от меня спрятался? Думал я не открою?». Все.
Выломанную в ванную дверь так толком и не починили. Что там было чинить? Теперь она была кривоватая.
Еще Серега под окнами соседнего подъезда, где жил комбат устраивал матерные концерты. Утром он извинялся, ему было очень неудобно.

************* ОТСТУПЛЕНИЕ: "ВРЕМЕНА"=============
17 декабря 1990 года, выступая на IV Съезде народных депутатов СССР, Сажи Умалатова предложила депутатам отправить в отставку президента СССР М. С. Горбачёва. Бог иногда протягивает нам руку, и нам просто надо этот дар принять.
Я никогда не забуду этой женщины и ее выступления, которое видела в прямом эфире. Поэтому нашла и вставила стенограмму целиком: «Дорогие товарищи, я вношу предложение включить в повестку дня вопрос о недоверии Президенту СССР. Руководить дальше страной Михаил Сергеевич Горбачёв просто не имеет морального права. Нельзя требовать от человека больше, чем он может. Всё, что мог, Михаил Сергеевич сделал. Развалив страну, столкнув народы, великую державу пустил по миру с протянутой рукой. Не знаю, дорогие товарищи, может быть, вам импонируют эти подаяния, но меня они глубоко оскорбляют и унижают.
Уважаемый Михаил Сергеевич, народ поверил вам и пошёл за вами. Но он оказался жестоко обманутым. Вы несёте за собой разруху, развал, голод, холод, кровь, слёзы, гибель невинных людей. Люди не уверены в завтрашнем дне. Их просто некому защитить.
Вы должны уйти ради мира и покоя нашей многострадальной страны. Любить власть мало, извините меня, надо уметь пользоваться этой властью во имя народа на его благо.
Я знаю, что среди тысячи голосов мой голос как «голос» глухонемого. Он может быть не услышан. Но я знаю другое: данный съезд – это последняя вера и надежда народа. Все наши решения повиснут в воздухе, как это было до сих пор. В стране нет хозяина, а раз нет хозяина, то и выполнять решения некому. Каких только прав и полномочий мы не давали президенту! Их невозможно перечесть. Но результатов нет. Да они и не могут быть!
Если президент вместо того, чтобы сказать: «Мы должны объединиться и работать, находить внутри страны всё, что нам необходимо, чтобы накормить, одеть, обуть население), – выходит на трибуну и в очередной раз рассказывает, кто какие подачки нам даёт. Съедим, а потом – что? Мы живём по принципу: «Нам бы день простоять да ночь продержаться, а там и наши придут, освободят». Я не знаю, кого мы ждём.
Под аплодисментами Запада Михаил Сергеевич Горбачёв забыл, чей он президент. И абсолютно не чувствует пульса страны. А авторитет, уважаемый Михаил Сергеевич, должен быть с порога родного дома. На протяжении шести лет люди постепенно отдаляются друг от друга. Страну захлестнули безнравственность, злость, ненависть, преступность. Гибнет страна!
– Заканчивайте, у вас две минуты осталось, – прервал меня Лукьянов.
– Извините, не перебивайте меня. Я вношу предложение, у меня ещё есть две минуты, дайте мне говорить.
В зале поднялся шум. Но я продолжала:
– Многие здесь кричат, это их право. Сохранив Горбачёва, вы хотели сохранить себя. Да, и я бы так хотела. Но это глубокая ошибка. Волна смоет всех. Никого не оставит на своём пути – ни левых, ни правых.
Зал опять отреагировал бурным рокотом. Мне необходимо было вновь овладеть вниманием депутатов, чтобы сделать главное, ради чего я прорвалась на эту трибун:.
– Знаю, что здесь мне не дадут сказать всё. У великого Державина есть прекрасные слова:
Я любил чистосердечье,
Думал нравиться лишь им.
Ум и сердце человечье
Были гением моим.
Надеюсь, на ваш разум и на то, что вы примете правильное решение. Потому прошу внести в повестку дня первым пунктом моё предложение «О вотуме недоверия Горбачёву». Прошу поставить вопрос на голосование. Если не пройдёт, то вторично поставить на поимённое голосование и опубликовать в газетах его результат» =========================================================

Нам свекровь привезла индюка. На старый Новый год на 14 января 1991 года я его в духовке на общей коммуналке приготовила. Было трудно - он еле вместился, но я старалась. Потом был общий стол, мы поставили этого индюка и у меня упала вилка. Когда я вынырнула из под стола, то в блюде был только один странный кусочек. Раньше я про такое читала только в юмористических рассказах. То есть я его полдня приспосабливала, и осталась в мгновение без своей доли. За столом мы были вшестером с соседями -сослуживцами и плюс пару детей. Если бы мне что-то досталось, то я бы этого индюка не запомнила.
Этот старый новый год был некоей компенсацией за основной праздник, на который наш начмед Тима вырядился Дедом Морозом, мой Сережа - Снегурочкой и дико буянили, приставая к прохожим. Не очень помню что там было дальше, но я ушла домой и Серега приперся ко мне довыяснять моменты. Тут меня за руку сзади жена Тимы и остановила, отняв бутылку шампанского. По этому случаю я на него просто одела довольно крупный торт. Вышла из квартиры и уехала в Луганск к родителям.
Но каждый раз когда я появлялась у них на горизонте с этой проблемой, они уверяли меня, что у Сережи масса положительных качеств. и его просто надо забрать оттуда. Мой отец прошелся по знакомым, и Сергею сделали вызов на перевод в Луганское МВД. Хороший Сергей начал пытаться перевестись из плохой армии. Он написал рапорт на перевод по семейным обстоятельствам , приложил какие- то справки о моей болезни и вызов из Луганского МВД.

Референдум о сохранении СССР 17 марта 1991 – и такое еще было, я встречала в Луганске потому что переоформляли бабушкину квартиру на меня. Я даже ходила голосовать. И кстати не очень разобрала постановку вопросов и не помню как проставила «птички». Я в принципе была тогда против СССР, потому что надеялась что мы как-то своей республикой - прекрасной Украиной дадим лад нашим полям и заводам. А что творилось в Подмосковье, с их мыльницами и перловкой в гастрономах, я прекрасно знала.

************* ОТСТУПЛЕНИЕ: "ВРЕМЕНА"=============

В Прибалтике и на Кавказе этот референдум об СССР даже не смогли провести.
«Good bye, мой мальчик», -пела Варум.
Грустная – перегрустная комедия Эльдара Рязанова "Небеса обетованные" с пенсионерами на свалке в начале, и поездом уносящим их с этой планеты в конце" – украсят мои воспоминания о 1991.

Как вы догадываетесь, что если в магазинах ничего кроме мыльницы купить было нельзя, то денег на руках у населения за счет вынужденной экономии, оставалось много. И правительство было этим недовольно. Этим народ мешал правительству. Поэтому в январе 1991 года была провернута небольшая денежная реформа. Но справедливости ради надо сказать что правительство об этом объявило. Министр финансов - Павлов, румяный и толстенький публично заверил, что никакой денежной реформы не будет. Какой вам еще "маяк" нужен?
Дальше кобра бросилась на людей: вечером в девять часов объявили что полтинники и сотки на руках уже сильно устаревшего образца. И с утра можно было обменять их на новый более совершенный образец, но до одной тысячи рублей. Остальные свои деньги надо было менять через заявку в специальную комиссию, которая и решит обоснованность наличия подобных деньжищ.
Надежда правительства, что часть денег у населения пропадет и количество наличка придет в соответствие с количеством мыльниц в гастрономах не осуществилось полностью, но кто-то и пострадал. Главным итогом реформы стала утрата доверия населения к действиям союзного правительства.
Потом еще Павлов придумал со 2 апреля 1991 поднять цены в три раза. Говорят, что он был вполне приличным финансистом. Но очевидно, что когда всё идет по швам, то финансист может только такое придумывать. И чтоб уже бумагу зря не переводить ввели в обращение 200, 500 и 1000 рублей.
==========================

Летом 1991 года мы с Сергеем опять переругались и я уехала в Луганск, сказав что больше я ни в какое Ступино не поеду. Тогда Сергей прислал вещи контейнером. Когда его открыли, то там были все наши шмотки, то есть и его тоже.
А в это время всю их часть передислоцировали в Загорск, который к тому времени как раз переименовывали в Сергиев Посад.
Жены обоих наших соседей сказали, что никуда они в пустоту не поедут. Киричко ждал квартиру, которую теоретически должны были дать вот-вот в каком-то очередном строящемся доме. Жена Тимофея уже работала врачом, ребенок был устроен в ясли. Так что им больше уже никуда не было надо.
Сергея, вместе с другими офицерами части, поселили в Загорске в гостинице за казенный счет. Про Киричко и Тимофея я не знаю, они бывали там наездами и пытались перевестись в оставшиеся в Ступино подразделения.
Тимофей вообще был абсолютно необходим солдатам как врач. Ведь он мог их срочно лечить зеленкой. И только если даже и это не помогало, то вез в госпиталь. А вот про госпитали я никогда ничего плохого не слышала. Там все было на уровне, это было место последней возможности для военных спасти своё здоровье.

Моя мать раздобыла чьи-то телефоны из Министерства обороны СССР. Где и как она все это добыла не в состоянии внятно объяснить даже она сама. Теперь она сопровождала своими назойливыми звонками прохождение по инстанциям Серёгиного рапорта на перевод. И это имело реальное воздействие. Никто не хочет дергаться от телефонных звонков. Ей что-то отвечали, просили больше не звонить и обещали сами перезванивать по ходу продвижения документов. И действительно перезванивали.
Тут ещё Сереге пришло письмо из дома, что родители попали в аварию. Они ехали рано утром в соседний городок на рынок купить корм животным. Там цены на ведро были несколько дешевле. И Серёгин отец на Жигулях на повороте трассы, по которой тридцать лет ездил каждый день по два раза на своей служебной молоковозке, поехал прямо, слетел и врезался в дерево. Он ушибся, машина всмятку, а мать сильно пострадала и с переломом бедра лежит в больнице. Серега рыдал. И мы поехали ее проведывать. Все было действительно не хорошо, она осталась хромой, автомобиль восстановить не удалось. Для этого надо было купить новый кузов, что в тех условиях почти невозможно: новый кузов первой комплектности это практически и есть новый автомобиль. Его из магазина продают по многолетней очереди, а иначе в разы дороже. Отцу купили ЗАЗ, которого для их потребностей - съездить на рынок было достаточно.
Моя дружка- Лена мне рассказала, что однажды в пять утра ей позвонили и сказали, что звонит моя мать. У Лены пролетело тысяча мыслей, а потом она пришла в себя и подумала, что голос моей матери она с Божей помощью знает и стала разговаривать. Оказалось, что ей звонила моя свекровь с просьбой: «В автомагазин сейчас завезли кузова. Это точно. И могла бы Лена посодействовать им его купить». Лена не могла.
Так же Лена с безошибочностью деревенских ген определила, что звонила ей моя свекровь по времени когда как раз собиралась первый раз идти "до свиней" Откуда у нее номер телефона человека, которого она видела два раза в жизни три года назад мне не известно.
Серёгин брат летом 1987 окончил школу, в 1989 окончил техникум и сейчас, в 1991 должен был вернуться из армии, то есть его тоже дома не было: он служил на границе в Армении.

Когда я думаю об этом моем браке, то все, что можно вынести в вывод: сознание моих родителе от моего находилось в совершенно другой системе измерения. Я - слабый человек, подверженный всем мыслимым табу, но как в одной известной религии, когда наступает темнота, то кушать уже можно. То есть меня держит не внутреннее неприятие какого либо поведения, а страх перед отцовским порицанием, перед разочарованием матери. И чтоб преодолеть это рубеж, мне понадобилось увидеть мир вообще другими глазами, пренебречь мнением этих людей как не заслуживающими внимания, сделать шаг через барьер.
Когда я теперь вспоминаю происходящее, то мне подруга говорит, что я сама виновата. И что она захотела и ушла из дома в 18 лет на съемную квартиру. Наверное, мне действительно надо было копить какие то деньги на какой- то побег из этого отрезка: родители -муж. Но чего не было – того не было. Я билась в этом двух-угольнике.
Опубликовано: 31/12/20, 17:51 | Последнее редактирование: Админ_Еxecutor 04/08/21, 13:41 | Просмотров: 143
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Рубрики
Рассказы [1069]
Миниатюры [1033]
Обзоры [1390]
Статьи [410]
Эссе [189]
Критика [89]
Сказки [202]
Байки [53]
Сатира [50]
Фельетоны [13]
Юмористическая проза [285]
Мемуары [54]
Документальная проза [87]
Эпистолы [20]
Новеллы [73]
Подражания [10]
Афоризмы [21]
Фантастика [114]
Мистика [38]
Ужасы [8]
Эротическая проза [4]
Галиматья [258]
Повести [249]
Романы [55]
Пьесы [35]
Прозаические переводы [4]
Конкурсы [17]
Литературные игры [37]
Тренинги [3]
Завершенные конкурсы, игры и тренинги [1865]
Тесты [13]
Диспуты и опросы [98]
Анонсы и новости [104]
Объявления [96]
Литературные манифесты [252]
Проза без рубрики [432]
Проза пользователей [202]