Как рано девы развращают
Парней наивные сердца!
Игру серьезными вещами
Нельзя у женщин отрицать.
Tortila

I
Давай начнем от сотворенья мира,
Копнем с тобой седые времена.
Поэты, рыцари, толпЫ кумиры
Коварство женщин выпили до дна.
Одной из первых Ева согрешила.
Тут все понятно, в попе было шило.
Девчонке тесен стал эдемский сад,
Ей подавай простор и звездопад.
Душа рвалась в заоблачные дали.
Хитрющий Змий, ползучий гад без крыл,
На раз дуреху Еву соблазнил.
Что тут пошло! Вы в жизни не видали.
Попутали ребята берега,
А у Адама выросли рога.

II
Нашел еще один пример коварства:
Юдифь в шатер вошла изподтишка,
И чтоб спасти папашино богатство
Герою сделала секир-башка.
А тот бедняга был зачетный воин,
Богатством и чинами удостоен,
И по сюжету клевый был чувак,
Но все-таки и он попал впросак.
Размяк, а может, одолела скука,
Не устоял пред женским неглиже,
А ведь имел стальные фаберже.
Итог случайных встреч - другим наука.
(Я тоже голову терял не раз
Увидя блеск миндалевидных глаз.)

III
Любовь, любовь! Как много в этом звуке!
Как пылко бились в унисон сердца,
Как чувственно в ночи сплетались руки.
И звон клинка, и девять грамм свинца.
Потерта кожа старого дивана,
На нем наш гений отходил в нирвану.
Любовь и честь поставил он на кон,
Но, видно, у судьбы был свой резон.
Мне кажется, он думал: "Пуля - дура,
Четыре раза крупно повезло..."
А может быть Наталии назло?
В тот день над Черной речкой было хмуро.
Теперь он в бронзе. Мимо люд спешит
И каждый пятый мнит, что он пиит.

IV
Читатель! Все выходит как-то криво.
Но что прикажешь делать?.. Се ля ви!
Старуха-смерть подчас несправедлива.
Песец крадется по следам любви.
Винсент Ван Гог - маэстро светотени,
Не признанный ни кем при жизни гений,
Себе оттяпал сдуру пол-лица.
Не плачь, он не убился до конца.
Мотив - асоциальная девица.
Она в его тоскующую кровь
Добавила эээ (правильно!) любовь,
И он решил, что надо застрелиться.
Устал, пора идти на перекур.
Возможно, завтра я продолжу сюр.

В твоих глазах обида и упрек,
И брови домиком над переносьем.
Прости, любимая, что я не смог
Послать к чертям свою подругу-осень:

Тоску дождей, унылый листопад,
Узорчато графитовые кроны,
Внезапно скучно почерневший сад
И грустный, одинокий крик вороны...

Нальем густое крымское вино,
Накинем плед и сядем у камина.
Пусть ветер бесится, стуча в окно -
На острове любви нам все едино.

А завтра я устрою снегопад,
Снежинок хоровод под звуки вальса,
Печной трубы гуденье невпопад
И прочие изыски декаданса.

Но это будет завтра, а сейчас
Прижмись ко мне и ощути всем телом
Моих ладоней жар, горячку фраз,
Полет вне времени за все пределы.

В одной лесной сторожке, незнамо сколько лет,
Жила одна старушка и с нею шустрый дед.
Дедуся был что надо, ходил туда-сюда,
И после променада не чувствовал стыда.
Бабуле стало тошно смотреть на адюльтер.
Решила, что ей можно с дедули брать пример.
Метнулася вдогонку, в сусеках поскребла
И смуглого мальчонка в подоле принесла.
На скользкие вопросы сказала: "Се ля ви",
Оставив мужа с носом и с пасынком любви.
Ребенок был сферичен (что значит генотип!)
И в пищу непрактичен. Старик усек, что влип.
Внук в зеркало гримасил, косил на деда глаз
И думал: "Нифигасе, мой батя - Фантомас."
Тоска его схватила мозолистой рукой:
"Найду отца-дебила, узнаю, кто такой!"
Пацан не съехал с темы, хоть был еще малец,
Уладил все проблемы и двинул прямо в лес.
Его не съел ни Заяц, ни Волк и ни Медведь,
Наш круглый побегаец заставил всех балдеть.
Он был Шахерезадой, он был, как Цицерон,
Он был для них наградой - рандомный пустозвон.
В один промозглый вечер он встретился с Лисой,
И для обоих встреча вдруг стала роковой.
Она была красива небесной красотой,
С роскошной рыжей гривой; душевной и простой.
Он был так эротичен, так сказочно болтлив,
Для леса нетипичен - шикарный эксклюзив.
Они друг-друга съели вот тут же, под кустом,
И мох им был постелью, а дальше, а потом
В их доме вечерами солировал сверчок,
И ползал под ногами лохматый колобок.

старик и мальчик

Старик меня позвал на край вселенной.
Вселенная была невелика:
Скала, морской прибой с курчавой пеной,
Баркас и старый домик рыбака.

Садилось солнце, грея вполнакала,
И от скалы шагнула в море тень.
Над нами чайка хрипло закричала:
"Уходит день! Опять уходит день...

Прибой затих. Над морем зазвучала
Легко и грустно нежная свирель.
Старик пошел к небесному причалу
Ловить руками звездную форель.