Январь 2026 года в нашем приморском городе начал свой отсчёт классически: сквозь морозное безветрие пробивался едва уловимый запах соли и застывшего залива. Первого числа, в районе двух часов дня, небо над спальным районом замерло, но сам воздух был густо пропитан праздничными маркерами: ароматом мандаринов, «перегаром» перегретых нейросетей и тем неуловимым предчувствием новой реальности, которое всегда сопровождает первый день года.

​В этой тишине мне предстояла самая сложная миссия сезона — эвакуация «стеклянного архива». В условиях похмельного безмолвия подъезда любая пустая бутылка из-под игристого превращалась в предательскую рацию, готовую громогласно объявить всему дому, что вчерашнее веселье не знало границ — и оно было именно у меня.

​Кульминация операции наступила у самого порога. Ритуал, известный как «Взгляд в бездну», требовал предельной концентрации: припадать к дверному глазку нужно было с тем ледяным спокойствием, с каким опытные трейдеры изучают графики падения биткоина. В искажённой панораме за дверью звякала пустота, а чей-то забытый самокат казался миной на поле боя.
Главная угроза была вполне осязаемой — сосед из сорок пятой квартиры, за проницательность и тяжёлый взгляд прозванный в узких кругах «Мюллером». Типичный токсичный проповедник ЗОЖа, он ещё в девять утра успел выложить в сторис отчёт о своей пробежке с ехидным вопросом: «А чего добился ты в 2026-м?». Он явно ждал момента, чтобы разоблачить мой «цифровой детокс» под звон пустой тары.

​Однако в момент, когда палец уже замер на замке, возникла непредвиденная угроза — Кот-предатель. Весь день этот шерстяной агент оппозиции притворялся спящим, но, едва почуяв щель, превратился в жидкость, пытаясь дезертировать на лестничную клетку. Ситуация мгновенно стала критической. Пока правая рука сжимала пакет, обложенный мандариновой кожурой для звукоизоляции (секретная стелс-технология, недоступная алгоритмам будущего), левая нога исполняла виртуозное па. Я блокировала кота, словно антивирус, пытающийся остановить троян в системе, а он в ответ начал орать, дешифруя операцию на весь этаж так неистово, что в соседней квартире не выдержала даже «Алиса».

​Мой истинный облик разведчицы 2026 года: пуховик поверх шёлковой пижамы, разные носки и напряжённые дипломатические дебаты с котом. Риск был запредельным — побег животного означал бы погоню в домашних тапках, мгновенный статус «кринж дня» и попадание в общедомовой чат без права на реабилитацию.

​Дождавшись «окна», когда курьер с похмельным набором из пиццы и минералки скрылся в лифте, я всё же вышла в коридор. Походка ниндзя, маневр от кошачьих когтей — и вот он, мусоропровод. Опускать пакет на дно пришлось нежно, словно сапёр, работающий с детонатором, или блогер, оберегающий охваты своего профиля. Один неверный «дыцк» — и грохот по всему стояку подтвердил бы наличие в моей квартире целого полка дегустаторов французских погребов.

​Возвращение домой было стремительным, как удаление случайного лайка на фото бывшего. Нырок в квартиру, щелчок замка и победный взгляд на кота, который уже снова мирно спал, имитируя непричастность. Миссия была завершена, улики уничтожены, а репутация спасена. Лишь теперь можно было официально вернуться на диван, мельком глянуть в Литсеть и отправить в чат подругам короткую шифровку о том, что архив сдан бесшумно, а «Мандаринка» уходит в режим глубокого оливье-сна. Конец связи.