Груз многотонных эполет нависал над сколзкими клубками нервов. Тонкая душевная организация требовала воплощения творческих начал, щевелящихся где-то там, в нутрии.
В авторской нутрии было много всего. Даже глаза, смотрящие друг в друга.
- Это хорошо, что у меня прочная задница. Другая бы отломалась, – пронеслось в авторской голове табунищем перманентных мыслей.
А в это время через мозг по железной дороге шел бесконечный поезд. В каждом вагоне поезда ехал товарищ Сталин. Поезд останавливался, Сталин выходил и гулял вдоль состава, здоровался сам с собою за руку, разговаривал о Каутском, о передовице «Правды», о полете Чкалова.
Поезд шел дальше, а автор делал вскрытие себя самого, чтобы добраться до сути. Сути не было, но вскрытие показало ишиас и нервное расстройство.
Курили бамбук.
Потом вглядывались в предмогильный монитор до темноты в глазах.
Потом нас стали доедать мыши. Мы даже не поняли, как стали нами.
Хороший бамбук. Плохие мыши