Радетки (детские истории или рассказики для детей и взрослых).
Радеть – заботиться, тревожиться, переживать, надеяться.

Часть 1
Детство не закончилось, просто сменило форму

Предисловие

Эти истории – не вымысел. Не «сказки». Радетки – маленькие озарения, которые приходят, когда замедляешься и вспоминаешь,
как чувствовал мир, когда он был огромен, а ты – маленьким.
Они словно следы на снегу. Через время исчезнут.
Но пока видны, значит, кто-то прошёл этим путём.

Радетки не учат, напоминают:
- плыть начинаешь не тогда, когда умеешь – а когда перестаёшь бояться,
- стыд не уйдёт, пока не услышишь: «Я вижу тебя и всё равно люблю»,
- геройство – не в полёте, а в том, чтобы остаться рядом, когда всё рушится.
Читая их, возвращаешь себе право – быть неловким, ранимым, искренним.
И всё ещё – любимым.

Как я учился плавать

Я думал, вода – это как воздух, только мокрый. Прыгнул в речку с берега, как герой из мультика. Не получилось.
Вода оказалась тяжёлая, как бабушкины валенки.
Вынырнул и кричу: «Папа! Я тону!»
А он говорит: «Не тони!»
– А как? – спрашиваю.
– Делай, как я, – говорит.
Папа делает «как я» – и плывёт. Я делаю «как я» – и опять тону.

Потом понял: когда боишься – не плывёшь. А перестал бояться, заметил: я уже плыву.
Только никто не смотрит. А жаль…

Про стыд и страх

Стыд – это когда хочется провалиться.
Но не в землю. А прямо здесь – на месте. Чтобы тебя стало не видно, даже если стоишь.
Я однажды забыл штаны надеть. Ну, не совсем. Надел, но задом наперёд. Ходил так весь день. Никто не сказал. Только собака смотрела странно.
А вечером мама:
– Зачем задом наперёд?
– Не знаю, – говорю.
– Просто… хотелось быть другим.

Стыдно было. Но потом – легче. Потому что сказали. А не молчали.
Страшнее всего, когда молчат. Тогда стыд остаётся внутри.
И живёт. Как гость, которого не приглашали.

Про разлюбу и любовь

Разлюба – это когда любишь, но не можешь показать. Или показываешь, но не так.
Я любил Машу. С детского сада. Она тоже любила. Но мы решили – это стыдно.
Поэтому дрались. Особенно перед уходом домой.
Однажды она дала мне конфету.
– На, – говорит. – Только никому не говори.
Я сказал:
– И тебе одну дам.
– Какую?
– Ещё не купил.

Так мы и ходили – каждый с одной конфетой в будущем. Любили. Но не говорили. Потому что разлюба – она такая.

Про то, как я перестал быть героем

В детстве я хотел быть героем. Спасать котят, ловить преступников, летать.
Теперь я просто приношу маме чай, когда у неё болит голова. Поддерживаю папу,
когда он рассказывает одно и то же. Слушаю Машу, когда ей страшно.
Однажды она сказала:
– Ты сегодня был настоящим героем.
– За что? – спрашиваю. – Я ничего не сделал.
– Сделал. Ты был рядом.
Я понял: герой – не тот, кто спасает мир.
Это тот, кто не уходит, когда мир рушится у кого-то в груди.
Теперь я больше не хочу летать.

Хочу только быть рядом.
Тихо. Без пафоса.
Как свет в прихожей – не яркий, но всегда есть.

О журавле надежды и синице грусти

На болоте живёт журавль. Высокий. Серый. Каждую весну прилетает.
Говорят, он несёт надежду.
Потому что прилетает туда, где его никто не кормит. Где холодно, грязно.
Но он прилетает.
А у нас во дворе – синица. Маленькая. Сердитая.
Каждое утро садится на карниз и поёт.
Но песня у неё грустная.
Как будто помнит зиму.
Я спросил бабушку:
– Почему один несёт надежду, а другая – грусть?
– А ты думаешь, они разные? – улыбнулась.
– Нет.
Журавль – это надежда, которая умеет летать.
Синица – это грусть, которая не перестала петь.

Иногда я ставлю крошки.
Синица прилетает.
Я говорю:
– Спасибо, что поёшь.
Она вертит головой.
И улетает.

О встрече с морем и волшебным ветром перемен

Море я видел только по телевизору.
А когда увидел вживую, оно оказалось громче, чем думал.
Стало страшно. Такое большое. И движется само по себе.
Стою, а ветер шумит:
– Ну что, готов?
Я не ответил.
А ветер сдул с меня кепку.
Я побежал за ней и вдруг понял: ветер не сдувает. Он зовёт.
Шепчет:
– Ты боишшшшшься волн? А они боятся, что ты не войдёшшшшшшь.
Ты боишшшшшшься глубины? А она ждёт, чтобы ты её коснулся.
Я вошёл. Холодно. Страшно.
Но потом – засмеялся.
Море обняло.
А ветер прошептал:
– Вот он – первый шшшшаг туда, где ты ещё не был.

Теперь, когда что-то меняется, я слушаю:
А нет ли ветра?

Про то, как я перестал бояться темноты, а она – нет

Я боялся темноты. Она была большой, чёрной и молчала. А молчание – шумное.
Мама говорила:
– В темноте ничего нет.
– А если есть? – спрашивал я.
– Тогда закрой глаза, и её не будет.
Однажды я решил: хватит. Встал ночью, включил свет. И сказал:
– Я больше не боюсь тебя.
Темнота исчезла.
Но потом я выключил свет и понял: она не исчезает. Она ждёт.
Прячется за шторой, под кроватью, в углу.
И тогда я догадался:
Я перестал бояться темноты. А она всё ещё боится меня.
Ведь каждый раз, когда я включаю свет, она исчезает! Как таракан.

Теперь я иногда выключаю свет специально. Чтобы она знала: я здесь.
И мы – вдвоём. Но я – главный.

Послесловие

Спасибо, что был со мной и слушал радетки
Прошёл через страх и стыд, через разлюбу и тихое героство. И не выключил свет.
Ты – тот, кому можно доверить память. Может, всё это не о прошлом.
А про будущее.
Про то, как мы учимся быть мягкими.
Перестаём бояться грусти и начинаем доверять ветру.
Может ты потому и дочитал, что узнал себя в мальчике, который забыл надеть штаны,
или в том, кто вошёл в море, несмотря на дрожь.
Эти рассказы – не архив.
Приглашение перестать прятать свои «разлюбы», свои конфеты, которых ещё нет,
но которые ты всё равно даришь.
А если ты дочитал до этого слова, значит, уже готов к следующему шагу.
Туда, где город дышит по ночам, звёзды падают, чтобы полюбить,
и пуговицы хранят память о сердцах, которые давно перестали биться.

А пока –
спи спокойно.
Пусть тебе приснится море.
И ветер, который знает, куда тебя вести.

январь-феваль 2025 и январь - февраль 2026

картинка - инет

Эдгар Туниянц - Цените каждое мгновенье
https://vk.com/audios4....новенье