Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Камни на берегу реки
Новеллы
Автор: Ptitzelov

Камни на берегу реки

Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит...
......................................................Евангелие от Матфея 18:7–9

И, отозвав Его, Петр начал прекословить Ему: будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою! Он же, обратившись, сказал Петру: отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое.

Евангелие от Матфея, 16:22-23


1.

Неисповедимы пути Господни. Неисповедима жизнь и смерть человека. Не объяснишь… Старый Экклезиаст положил жизнь своего сердца на исследование человеческой природы и естественного — заданного Вседержителем — круговращения всех вещей под небом.

Вся земная дорога мудреца уместилась на нескольких страницах Священной Книги Танах, которая стала малой частью Ветхого Завета. В его словах только семена — о том, что происходит с человеком на его крестном пути. А другого пути у него нет...

Делая первый вдох, первый шаг, человек становится крестом себе самому. Перекрёстком времени и пространства, чью поверхность, обманчивую видимость мы только и можем рассмотреть, худо-бедно отобразить в жизнеописании.

А то, что в глубине — можно только попытаться передать через воздух, время и пространство, когда умираешь на своём Кресте. Или — отринув погоню за богатством и удовольствиями, бледно отразить эту бездну словами и музыкой, красками и линиями. Слезами и смехом, тонкой тянущей болью души. Смыслами, которые всегда ускользают от точных определений. Но без них, без этих неосязаемых смыслов, человек не становится человеком по-настоящему. Крест — форма и способ жизни человеческого существа. Не проживёшь — не поймёшь.

2.

До того, как примкнуть к скитальцам, которыми были все, кто окружал Иисуса, апостол Пётр был потомственным рыбаком, и звали его Симоном. Мягкий характер и застенчивый нрав, унаследованный от отца, старого Ионы — вызывали лёгкую иронию у спутников, братьев, с которыми его свела судьба с тех пор, как он оставил прежнюю жизнь и последовал за учителем. Находясь среди людей, Симон от неуверенности цепенел и не мог дать ответа на заданный вопрос, ибо сомневался в том, что ответ его верен. Братья шутили и подсмеивались над неофитом: мол, Симон — что скала, не проронит ни слова, хоть режь его да пытай, и нет надёжнее человека, умеющего хранить любые секреты.

Обидеться, приняв за насмешку сказанное, Симону бы и в голову не пришло. В шутке заключался глубокий смысл. Согласно преданию, с каменной скалой сравнил прародителя Авраама сам Господь, когда открыл этому великому человеку предназначение: Авраам станет патриархом рода, который не прекратится и не будет отвергнут никогда.

Видя насмешливость учеников и робость Симона, Иисус дал ему арамейское прозвище — Кифа, что значило «камень». По-гречески оно звучало как «Петрос», и обозначало каменную скалу. Новое имя прикипело к Симону. Трудно сказать, добавило ли это ему уверенности, но сердце его с тех пор безраздельно принадлежало учителю.

Иисус светло смеялся, играя словами, как речными камушками:

— Истинно говорю: ты — Пётр, камень, на котором создам Церковь Мою, и будет она стоять, как скала, и врата ада никогда не одолеют её!

А однажды, рассудив повздоривших между собой спутников из тех добрых людей, которыми странствующая община обрастала всякий раз, останавливаясь у селений и городов, Иисус устало усмехнулся и громко сказал Симону Петру:

— Дам тебе ключи от Небесного Царства. Что свяжешь на земле, то и на небесах будет связано, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небе.

И были странными и чудными слова учителя. Невозможно было понять, шутит он или говорит всерьёз.

Но слова осели внутри, как речные камешки на дне ручья, они мешали сосредоточиться на других важных вещах, и всплывали в голове всякий раз, как только Пётр думал о людях. В каждом были недостатки, изъяны, пороки, которые он видел всё более ясно и безжалостно, постигая науку видеть людей насквозь. Как их будет судить Господь? Неужели все пойдут в ад? В иную душу и заглянуть-то было боязно.

Овладевая тайнами учения, Пётр становился смелее и сильнее духом, теперь было уже не так страшно смотреть в бездну, а бездной была любая человеческая душа. Лишь душа учителя, открытая среди своих, светилась и переливалась, как чистая вода в солнечный день.

Размышляя о сказанном, Пётр иногда тихо покидал походный лагерь, где у каждого была своя работа, приходил к воде, усаживался у самой кромки и рассматривал гладкие, отшлифованные временем и водой, камни, разбросанные по всему берегу. На первый взгляд, они казались одинаковыми, но чем больше вглядывался в них Пётр, тем больше замечал, какие же они разные! Каждый камень имел неповторимую форму, особый узор и поверхность с мелкими порами, царапинками, вмятинами. Камни были разными по размеру, гладкости, по весу и окраске. И ни один из них не был похож на другой.

Иногда к берегу подплывали рыбы и будто смотрели на него из воды, но Пётр давно не думал о них, напрочь забыв своё прошлое ремесло. Его интересовали люди и причины, из которых вырастали их слова и поступки, и вся их жизнь.

3.

Пётр Симон любил и почитал Учителя более, чем кто-либо другой из последователей. Но ревность жгла огнём, потому — упрямо рвалась наружу, срывалась с губ то колким замечанием в адрес тех, кто претендовал на внимание равви излишним усердием, то — в упреках учителю, который, казалось Петру, не замечает его рвения, не ценит привязанность и верность ученика должным образом. Петру казалось, что именно он понимает учителя лучше, чем остальные, ибо сыскать человека, ближе Петра по тонкости понимания учения, по духу, Иисусу было бы действительно трудно. И к вере Пётр относился ревностнее многих.

Но в тревожный вечер, перед взятием Иисуса под стражу, говоря с равви, казавшимся растерянным, среди печальных ветвей олив, в укромном уголке Гефсиманского сада, Пётр незаметно для себя, легко превратился в игрушку нечистого, в отмычку к сердцу учителя, в орудие врага человеческого. Предчувствуя несчастье, Пётр почти потерял разум, соблазняя Учителя отказаться от исполнения Божьего Замысла, сбежать от собственного жребия, отвернуться от горькой Господней чаши. Ему вдруг показалось — это и есть настоящее спасение.

Откуда Петру тогда было знать, что и на него, одного из любимых учеников Христа, как и на каждого человека на земле, распространяется жестокое и страшное правило. Позже его опишет непримиримый ко всякому греху Матфей, небесный брат Петра — в Евангелии, Книге Нового Завета, где тысячи лет хранится бесценный дар пережитого Учителем: «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит в мир...»*

Учитель жестко пресёк попытки Петра надавить на самое понятное из человеческих чувств — на жалость к самому себе. Не тратя слов, не глядя на смертную тоску, которая охватила обоих, не слушая поток нервных слов, летящих из уст ученика и гаснущих в сумраке, Христос ответил кратко: «Отойди от меня, сатана». А в ответ на уверения в любви заметил, что Пётр трижды отречется от Него еще до рассвета. Слова друга были жестокими, хлёсткими и обидными, как незаслуженная пощёчина. Пётр мог поклясться чем угодно, что учитель дорог ему более всех людей на свете, и случись беда — он отдал бы жизнь за него, не раздумывая. Но возразить, ответить на обвинение — не хватило духу. Учитель молчаливо и властно дал понять, что хочет побыть один.

С этой минуты земные пути ученика и пастыря разошлись навсегда. А то краткое время после воскрешения, когда учитель приходил прощаться, прежде чем отправиться домой, на небеса, Симон Пётр не смог даже осознать до конца: стыд не давал ему дышать, и слова, оцепеневшие, как и прежде, вначале учения, были тяжелы и шершавы. Потому и молчал Пётр, как будто рот его был набит мелкими речными камнями.

4.

Самый преданный ученик, Пётр предал Учителя первым после Иуды. Отрёкся от Него, когда люди с факелами освещали лица встречных, чтобы найти всех, кого видели рядом со смутьяном. Закрываясь ладонью от пугающего жаркого света и недобрых хищных глаз, Пётр уверенно произнес, что не понимает, о ком речь, и он не знал проповедника, объявленного преступником нынешней ночью. Ловцы встретились ему трижды, пока удалось укрыться в безопасном месте. Более всего в эти минуты Пётр боялся, что и его схватят, как сообщника. Но ему предстояла долгая первоапостольская жизнь, наполненная делами, которые не смог бы совершить мёртвый.

Его церковь была многочисленна, а слова были как светильники с тёплым пламенем внутри, согревая, исцеляя души, врачуя раны, вселяя уверенность в тех, кто давно уже потерял надежду. Ему верили, за ним шли, принимая от него каждое светоносное слово, подаренное распятым и воскресшим учителем, как драгоценное зерно. Но боль от последней встречи в Гефсиманском саду не утихала, и время не могло унять её. Вина перед тем, кто подарил ему истинное имя и определил его судьбу, лежала камнем на сердце, тяжёлым жёрновом давила душу. Едва заслышав петушиный крик, с тех пор звучавший бессчётное количество раз, Пётр вздрагивал, и сердце его наливалось тяжестью. В такие минуты он старался уединиться, чтобы не плакать на людях.

5.

Через много лет после казни Христа, постаревший и умудрённый опытом жизни, апостол Пётр вслед за Учителем принял свою страшную и позорную смерть на перевернутом самим сатаной кресте, как христианский мученик. Очнувшись после пережитого ужаса, он обрел новую — по ту сторону мира — жизнь, в которой ему предстояло встретиться с Учителем вновь.

Иисус так же, как и прежде, без увещеваний, не торгуясь и не расходуя энергии на выяснение обстоятельств ошибок и падений, встретил новопреставленного и без колебаний именно ему доверил ключи от райских врат. Имя Петра, означавшее «камень», стало краеугольным камнем земной церкви, а рыба, которая, казалось, ничего не значила, кроме еды — стала её символом, на тысячелетия.

Пазл сложился. Все произнесённые слова раскрылись, как свитки, и каждое оказалось услышанным и понятым. Судьба сомкнулась и обрела красоту и целостность, и не было в ней, оказывается, ни одной ошибки, и нельзя было ни удалить, ни заменить в ней ни единого малого фрагмента, будь то речной камешек или тяжкий проступок.

Кто лучше Петра постиг бы мудрость заповеди: «Не суди?» И кто, кроме него, мог заглянуть в испуганные человеческие души так глубоко, и так ясно понять тех, кто не единожды оступался на пути, но поднимался и шёл дальше? Кто крепче, чем Пётр, запомнил страшную цену падения и муку покаяния? И кто мог проявить больше милосердия к совершившим ошибки, оступившимся, так же, как он, на бесконечной лестнице Иакова?

6

Экклезиаст постигал связь между небом и землёй в человеке бесконечно. Лишь на излёте времени, отпущенного ему для понимания, о чём вообще вся эта земная жизнь, мудрец облёк, наконец, в слова то, что смог вместить, понять — о мире и о себе.

О том, что каждой вещи под небом — свой срок и свой путь. Что всему на свете своё время на этом крестном пути.
Время родиться и умирать, зарывать семена в землю, срывать цветы и плоды. Время ждать и радоваться встрече. Обнимать — и уклоняться от объятий. Время для молчания — и время для слова, время для ненависти — и для любви, время для гнева и обиды — и время для милосердия и прощения. Время смеяться и плакать. Искать и терять, копить и тратить, хранить — и выбрасывать, рвать на части — и сшивать целое из лоскутов. Время предавать и время каяться в предательстве. Время разрушать и отстраивать заново, калечить и исцелять, время убивать и спасать от смерти. Время войне. Время миру. Время разбрасывать камни — и время собирать их. *

* Цитата из Евангелия от Матфея 18:7-9
* Вольное цитирование фрагмента Книги Экклезиаста (Ветхий Завет)


П. Фрагорийский
из кн. Бестелесное
Опубликовано: 28/04/21, 06:31 | Последнее редактирование: Ptitzelov 21/04/22, 03:08 | Просмотров: 213
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Рубрики
Рассказы [1074]
Миниатюры [1093]
Обзоры [1418]
Статьи [434]
Эссе [189]
Критика [102]
Сказки [222]
Байки [56]
Сатира [36]
Фельетоны [14]
Юмористическая проза [273]
Мемуары [58]
Документальная проза [84]
Эпистолы [25]
Новеллы [75]
Подражания [9]
Афоризмы [23]
Фантастика [134]
Мистика [57]
Ужасы [8]
Эротическая проза [4]
Галиматья [265]
Повести [262]
Романы [54]
Пьесы [36]
Прозаические переводы [2]
Конкурсы [23]
Литературные игры [37]
Тренинги [3]
Завершенные конкурсы, игры и тренинги [2019]
Тесты [17]
Диспуты и опросы [106]
Анонсы и новости [107]
Объявления [96]
Литературные манифесты [256]
Проза без рубрики [455]
Проза пользователей [212]