Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
И коей мерой меряете. Часть 2. Геля. Глава 13. Ссора
Повести
Автор: Анири
Маме моей посвящаю

Тоненький лучик света проникал откуда-то так навязчиво и раздражающе, что щекотал ресницы, и даже нос. Хотелось чихнуть, но так болела голова, что чихнуть Геля побоялась, а вдруг взорвутся мозги. Она осторожно приоткрыла глаза, хотела повернуть голову, но что-то крепко держало ее за шею. Держало душно и очень больно. Геля попыталась позвать кого-нибудь, но смогла выдавить только беспомощный сип, от которого так резануло в горле, что брызнули слезы.
Поморгав, она смахнула их и с трудом сконцентрировала взгляд на лучике. Он шел откуда-то со стола, похоже настольную лампу придавили подушкой.

- А пожар? Вот дураки...

Думать тоже было больно. Геля закрыла глаза посильнее, чтобы снова провалиться в полусон-полуобморок, в котором ничего не болело.

- Гелюсь, маленький. Как ты? Посмотри на меня, девочка.

Геля опять разжала веки и сквозь красноватый туман разглядела бледное Вовкино лицо.

- Вооов, - жалобно просипела она, и попыталась стянуть с шеи то, что так ее душило. Вов.... Мне плохо.

- Знаю, хороший мой, потерпи немного. Я с тобой, все пройдет, я обещаю.
Он пересел на кровать поближе, положил руку Геле на лоб. И хотя рука была холодной, как лед, Геля прижалась к ладони сильно, как испуганный щенок. Даже заскулила немного.

- Уже кризис прошел, теперь температурка спадет, сразу легче будет. Только кушать нельзя, вот водички попей.

Он приподнял ее голову и поднес к губам маленькую ложечку. Вода была теплой, но вкусной и кисленькой. Ароматной...

- Чай слабенький, Гель, с лимончиком. Давай. Надо пить.

Геля чуть глотнула, бессильно опустилась на подушку.

- Вов! Иди поспи, а. Ведь пятая же ночь, сам свалишься.

Скосив глаза, в проеме полуоткрытой двери, Геля увидела полный силуэт. Мама... Она снова провалилась в полузабытье и далеко, сквозь нарастающий шум, услышала:
- В больницу, может? Ну ты же и сам не железный.

- Врач сказал, самое страшное позади. В больницу я ее не отдам.

"Множественный абсцесс в горле может послужить прямой дорогой туда!", - молодой худенький доктор многозначительно позвякивал инструментами, уложенными в старинный, видно дедов, идокторский саквояж, - "А вы учитель! Тут все знают, что вы детей в интернате спасаете".

- Надо-же...Спасаете...Первый раз слышу, чтоб так говорили...

Геля пока с трудом ворочала мозгами, но уже что-то могла соображать. Маленький доктор нравился ей, он был похож на индюшонка, которого она как-то видела в деревне, у зажиточных соседей. Доктор присел на табуретку около кровати

- Я, конечно, сделал, всё, что возможно. Вычистил, пролил все раны растворами. Там сейчас почти спокойно. Но! Вы должны знать - эта штука - незабудка на всю жизнь... Знаете, что такое "незабудка на всю жизнь"? Слышали?

Индюшонок многозначительно посмотрел на Володю, который стоял рядом и ел его глазами. Володя криво усмехнулся

- Вот мужа спрОсите.... так вот! Вам надо за горлом следить. Я вам адресок дам, это профессор, друг моего отца. Он спец. И очень советую, очень. Иначе потом будете жалеть.

...

Так чирикали воробьи, что в ушах стоял сплошной звон, но это было очень приятно. Геля сидела на лавочке, оперевшись спиной о нагретую ребристую поверхность спинки, и блаженно прижмурившись, как котенок, дремала. Одно то, что ничего не болело и поворачивалась голова, не говоря уж об обожаемом крепком чае с лимоном, который наконец можно было выпить без кинжала в горле, уже было счастьем.

И было еще одно. То родство, какое то кровное, которое появилось между ней и мужем, и радовало и пугало. Сначала она жутко стеснялась, что Володя, в дни ее полного бессилья делал все. Выносил, мыл, убирал, переодевал. Стирал ее и Иркино белье, пыхтя на кухне, как большой кит. Готовил, на выходные забирал Ирку от матери, ходил по магазинам и аптекам, бегал по врачам. И ни разу, ни во взгляде, ни в тоне, Геля не заметила не то что раздражения - легкого недовольства даже. Только беспокойство. Только любовь...

Сама она не была такой. Даже, когда Ирка заболела жутким гриппом, а потом еще месяц кашляла по ночам, заходясь и захлебываясь, Геля ловила себя на мысли, что если дочка еще раз заноет, то она пойдет и своими руками придушит этого противного поросенка. А поросенок, каждый раз встречая заспанную маму, кашлять резко переставал и светил на нее яркими неспящими глазенками. Вот, убила бы!

...

- Ну чееееу, мать? Очухалась слегонца?

Геля открыла глаза. В лучах уже заходящего солнца, у калитки, вырисовывалась плотная фигура. Верка!

- Ну слава ятсы... А то мы тут уж с мужиком твоим задолдонились за тебя трястить. Раз думали, отходишь уж, задыхалась. Где такие нарывы то нажила? Небось с цЫганом своим челмокалась?

Геля лениво щурилась, солнышко уже припекало. "Вот ведь дура. Не умнеет ведь. И ведь не обижаюсь, она ребенок будто совсем", - думала она. Мысли тянулись медленно и густо, как сироп.

- Да ладно, шутю.

Верка подсела к Геле на лавку, пахнуло спиртным.

- Мы тут с Вованом твоим, нет-нет, а вжбаним вечерком. От грусти. Он любитель у тебя, вроде. Нет?

- Вер. Ты что, пьешь, что ли?

- Да так... чо та грусть-тоска заела. Не знаю куда свою головушку прислонить -то.

Верка по-бабьи подперла щеку и завыла -заныла, что-то тягучее, то ли плач, то песню. Потом резко прервалась, хохотнула, тряхнула пышным хвостом, стянутым на затылке атласной лентой.

- А! Ладно. Слушай, Гельк. Тут братан твой приезжал, думал ты у нас бесхозная кочуришься. Спасать тебя решил, - Верка гулко гыгыкнула, как в бочку.
-
- Так он у тебя - обалдееееть. У меня до сих пор в животе горячо. Ты б нас свела, что ли?

- Ты брось это, - Геля уже начала раздражаться, - не вздумай. Лично башку снесу твою дурную. У него жена. А ты профура!

- Сама ты. Мне мой придурок уже знаешь где? Не может ничо, час в видах всяких изгаляюсь, чтоб добится от него чего. В медсестру играю. Со шприцом и голой задницей. Гель, тошнит честно. Повешусь, наверное. Иль Вовку у тя отобью. Бушь знать

Верка встала, обтянула узкое платье на круглых бедрах и, резко развернувшись, быстро пошла по дорожке к калитке.

...

- Гель, я поговорить хочу с тобой.

Вовка виновато смотрел на жену. Геля не разговаривала с ним уже пару недель, Веркины рассказы о вечерних посиделках c ее мужем сделали свое дело. Они страшно поссорились тогда, она наговорила гадостей, жутких и несправедливых, и Володя обиделся. Первый раз, сильно и по-настоящему. Сначала молчали оба, и гробовая тишина в их уютной комнате делала её холодной и чужой. Ирка смотрела то на одного, то на другого и слезинки, размером с вишню, блестели у нее в круглых карих глазенках. Один раз она даже схватила их за руки, когда Геля возилась у плиты, а Володя мыл посуду рядом, и потянула друг к другу. И вот оно было бы, примирение, совсем рядом, Вовка прыснул и потянулся к жене, но Геля резко выдернула руку и выскочила в сени, хлопнув дверью.

- Гель, хватит дурить, а? Присядь на минутку.

Геля понимала, что ее уже заносит, но какая-то черная ревность, сжимала тисками и лишала разума. Она медленно, с видом английской королевы, опустилась на табурет

- Чего тебе?

- Поговорим?

- А о чем мне говорить с тобой, пьянчугой? Может о том, что вы с Веркой водку трескали по вечерам, когда я тут помирала?

- Гель, ты не права сейчас...

- Может ты прав? Может мне пойти вам пузырь купить и свечку подержать?

Она чувствовала, что надо остановиться, но так бывает, когда летишь на санях с крутой горы, захватывает дух, скорость увеличивается с каждым мгновением, и тут, вот он! Огромный камень. И нельзя свернуть. И ты сейчас разобьешься.

Выскочила из комнаты Ирка, вскарабкалась Вовке на колени, обняла. Геля, как сквозь туман видела, как у него трясутся руки и он, чтобы хоть как это скрыть, свернул полотенце в толстый жгут и слегка дёргал.

- Я знаю о чем ты говорить хотел. Мне мать сказала. Ты Ирку удочерить хочешь?

Вовка смотрел жалко, как большой побитый пес и молчал.

- Хрен тебе! Не будет этого.

Геля наконец заткнула себе рот, и вроде наткнулась на стеклянную стену. И смотрела, как она, эта стена, начинает падать, разбиваясь на мелкие осколки.

Володя тяжело встал, поставил Ирку на ножки, легко хлопнул по попе.

- Не думал я, что ты такая.... дура.

Надел пальто и вышел во двор...

...

Это я все один должен решать? А если ошибка?

Мастер Меры что-то стал нервничать последнее время. Хотя там, в небесном саду, не было этого грустного слова - время. Он много суетился, стал хуже различать цвета. Голубые шары казались серыми, розовые - грязно-оранжевыми. Он часто тер глаза белоснежным платком, вытканным из лепестков белого цветка, то ли ромашки, то ли хризантемы. И задумывался - подолгу, грустно. Он сидел на краю тверди и смотрел вдаль. Он боялся смотреть вниз. Он вдруг стал понимать, чтО он судит. Вернее за что. Взвешивать любовь, боль, страдание, подвиг, предательство, а потом менять их на шары...он стал вдруг терять мастерство Меры...

И вот снова. Уже с утра, в сердцах задернув плотную занавесь, чтобы его душу, отягощенную бременем высшей справедливости не смущали радостные лучи и аромат бездумных роз, он перебирал шары. Складывал их в маленькие кучки и резким движением кучки ломал. Складывал снова. Он тянул время, но краем глаза все таки видел ЕГО. Он лежал на самом краю стола и чуть пульсировал. Серый, как мышь. Тяжелый, как свинец. Мастер вздохнул и встал.

...

Зареванная до такой степени, что глаза опухли, как щелки, Геля бегала по улице. Вовки не было, она искала его уже три часа. Всех, у кого были телефоны, обзвонив, постучавшись ко всем соседям, задохнувшаяся и замерзшая, она вползла в дом.

- И пусть! Райка сказала, от судьбы не уйдешь, и опережать ее нельзя. Подожду.

Еще раз по-детски всхлипнув, она тихонько вошла в спальню. Ирка посапывала в кроватке, приглушенно горела лампа.
Она устало села на кровать, расправила свою подушку. Чуть погладила холодную ткань на Вовкиной и почувствовала под пальцами что-то круглое.

- Жемчужинка... Надо же, все таки что-то есть, там...не может быть совпадением.

По подушке прокатился, упал на пол и провалился в щель между досками странный серый шарик.
Опубликовано: 04/04/17, 21:43 | Просмотров: 369 | Комментариев: 3
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все комментарии:

Извините, Анири, я не читаю Вашу повесть (уже и потому, что такие длинные произведения с монитора читать вообще не люблю), но мне так настойчиво ее навязывают, каждый кусок выкладывая в "Избранное", что все-таки заглянула вот в этот кусочек (13-я глава уже 2-й части!).

Так вот, с самого начала меня напрягли повторы не только слов, но и конструкций предложений:

Тоненький лучик света проникал откуда-то так навязчиво и раздражающе, что щекотал ресницы, и даже нос. Хотелось чихнуть, но так болела голова, что чихнуть Геля побоялась, а вдруг взорвутся мозги. Она осторожно приоткрыла глаза, хотела повернуть голову, но что-то крепко держало ее за шею. Держало душно и очень больно. Геля попыталась позвать кого-нибудь, но смогла выдавить только беспомощный сип, от которого так резануло в горле, что брызнули слезы.

Далее:

И хотя рука была холодной, как лед, Геля прижалась к ладони сильно, как испуганный щенок.

С этим надо бы побороться.

Чуть ниже:
"доктор многозначительно позвякивал инструментами" и "Индюшонок многозначительно посмотрел на Володю". Не слишком ли много "многозначительности" — и это в одной и той же сцене?

Что такое "идокторский саквояж"?

Это всё примерно на четверти из опубликованного в этом конкретно куске. И с пунктуацией здесь большие проблемы, и орфография прихрамывает.

Дальше не читала. Честно говоря, не понимаю, зачем публиковать на сайте такие огромные объемы. И тем более не понимаю, зачем помещать в "Избранное" эти объемы целиком (ведь, по-видимому, продолжение и того и другого последует), когда изъянов в тексте предостаточно. Выходит, ЛитСеть обречена это видеть дважды (хотя бы в заголовках) — до упора. cry

Не думаю, что это правильно, тем более что, как я понимаю, никто это не читает вообще, кроме Shah, иначе бы Вам, Анири, помогли в какой-то степени улучшить Вашу работу.
Марго  (07/04/17 11:58)    


Я очень признательна вам Марго, Вы очень потрудились и это стоит восхищения.
Но все же позволю себе реплику
1,Прежде, чем судить так безаппеляционно, я обычно читаю не фрагмент, утруждаю себя чуть больше, или молчу.
2. Позвольте мне самой решать, что и в каком объеме здесь выкладывать, если я, конечно, не нарушаю правил сайта
3. Позвольте моим читателям самим решать, что выкладывать в избранное, а что нет.
4. Никакое избранное меня, лично не заставляет читать авторов, произведения которых мне не интересны. Чего и вам желаю.

За правки и мнение спасибо. Я их учту
Анири  (07/04/17 13:25)    


Ну что на это ответить? Только одно: напрасно Вы дважды повторили "позвольте мне / моим читателям", ибо я Вам/им ничего не запрещала. А высказать свое мнение здесь имеет право любой.

Отмечу также, что "так безапелляционно" [выделила, потому что это правка цитированного, так что не надо гневаться понапрасну, как я это предвижу] - так я высказалась только о том фрагменте, который прочитала, - то есть небезосновательно (к тому же с примерами!).

Надеюсь все же, что и на основании тех ошибок, которые я конкретно отметила, Вам удастся улучшить свою работу.

Успехов Вам!
Марго  (07/04/17 13:32)    

Рубрики
Рассказы [993]
Миниатюры [883]
Обзоры [1318]
Статьи [373]
Эссе [175]
Критика [88]
Сказки [177]
Байки [47]
Сатира [45]
Фельетоны [13]
Юмористическая проза [277]
Мемуары [62]
Документальная проза [66]
Эпистолы [18]
Новеллы [70]
Подражания [10]
Афоризмы [28]
Фантастика [131]
Мистика [16]
Ужасы [5]
Эротическая проза [3]
Галиматья [258]
Повести [255]
Романы [44]
Пьесы [32]
Прозаические переводы [2]
Конкурсы [27]
Литературные игры [33]
Тренинги [2]
Завершенные конкурсы, игры и тренинги [1632]
Тесты [10]
Диспуты и опросы [84]
Анонсы и новости [106]
Объявления [78]
Литературные манифесты [244]
Проза без рубрики [408]
Проза пользователей [127]