Иван Петрович стоял на сцене заводского клуба, сияя, как новенький пятак. Директор завода, торжественно отдуваясь в микрофон, провозгласил:
— За неоценимый вклад в… это самое… и за проявленную в четверг самоотверженность, вручаем Ивану Петровичу почётный кубок «Стальной Оптимист» и пожизненный абонемент в заводскую чебуречную!

​Зал взорвался аплодисментами. Иван Петрович прижал кубок к груди и уже начал планировать свой триумфальный обед. В его голове шла титаническая борьба: горчичный или чесночный? Горчичный — это классика признания, а чесночный — дерзкий выбор триумфатора, не боящегося последствий для окружающих.

​В это время за кулисами тёрся Сидорчук — коллега-завистник, чей вклад в «это самое» ограничился лишь тем, что он вовремя спрятал дырявый шланг. Сидорчук подкатился к директору и что-то зашептал, активно жестикулируя в сторону Петровича.

​Спустя пять минут, когда Иван Петрович уже стоял в очереди в чебуречную, предвкушая первый хруст теста, его деликатно тронули за локоть. Это был замдиректора по общим недоразумениям.

​— Иван Петрович, — вздохнул зам, — талончик-то… верните. И кубок из авоськи вынимайте.
— Как так?! — ахнул Петрович, едва не выронив мечту. — Я же соус уже выбрал! Чесночный!
— Видите ли, — замдиректора посмотрел куда-то сквозь Петровича, в область светлого, но туманного будущего. — Произошла резкая корректировка ценностей в рамках глобального потепления корпоративной этики.

​— Но я же план перевыполнил! Вы же сами на сцене говорили про «титанический сдвиг»!
— Сдвиг-то был, — согласился зам, — но он внезапно сместился в сторону, не предусмотренную текущим положением дел. Ваша заслуга, Иван Петрович, она… как бы это выразиться… приобрела оттенок неактуальной актуальности.

​— Это вообще на каком языке? — возмутился Петрович. — Я работал? Работал! Кубок дали? Дали! При чём тут оттенок?
— Понимаете, — вмешался подошедший Сидорчук, победно поправляя галстук, — если смотреть на ваш вклад через призму волатильности нашего внутреннего оптимизма, то ваше награждение признано избыточно своевременным, а значит — преждевременно ошибочным.

​— То есть чебурека не будет? — упавшим голосом спросил Петрович.
— В данной конфигурации пространства — нет, — отрезал замдиректора, ловко изымая талон. — Но он останется с вами в виде теоретической возможности в следующем квартале. Если, конечно, парадигма не выйдет из берегов.

​Иван Петрович остался стоять у прилавка. В носу всё ещё щекотал запах чесночного соуса, а в руках осталась только пустота, бережно упакованная в «неактуальную актуальность». А за соседним столиком Сидорчук, громко чавкая, макал чебурек в двойную порцию чесночного соуса, всем своим видом показывая, что его парадигма сегодня зашла в самые нужные берега.