Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Сказка об авиаторе и сирене
Сказки
Автор: Милана_С

Иллюстрации Татьяны Гаврилко

1. Нет, зря со времен древних греков считалось, что сирены недобрые. А некоторые и сейчас считают, что их не было вовсе. Не греков, а сирен. Греки, слава олимпийским богам, до сих пор живы-здоровы.
Вот вам никто не запрещает до старости мечтать о синей птице. И Дормедонт Ильич мечтал встретить, хоть на минуту, сирену, белую или лазоревую, или переливчатую - все равно. Где ее встретить-то можно? Если в греческом небе только. До Греции далеко, решил поэтому Дора на авиатора выучиться. Легко решить, труднее решиться, а сделать - не каждому дано.
Сначала он в школе стал на одни пятерки учиться. Не сразу, конечно, постепенно, несколько лет подтягивался то по одному предмету, то по другому. Авиатору технические умения важны, поэтому без физики и математики никак. Географию знать нужно - долететь до Греции. Без сведений по биологии сирену с птицей легко спутать. История тоже важный предмет: сирена с Дормедонтом без пятерок по Древнему миру диалог выстраивать не станет. А музыка, пение, хор - без них с уважающей себя сиреной не споешься. Даже рисование пригодится, портрет с натуры сделать или потом, по памяти. Ну, Пабло Пикассо не превзойти, но ведь и не голубя рисовать придется.
А литература, вот главный предмет! Если бы не она, как Дора узнал бы о сирене? Старший брат что-то учил по древнегреческой поэзии, младший услыхал и занедужил ею. Упросил ему учителя по древнегреческому сыскать. Отыскался сынишка инженера, приехавшего из Греции по новым технологиям мосты возводить. Голова у Никоса оказалась умная, он Дору не только древнегреческому выучил, но и современному, а то мало ли чего. Если заплутает, дорогу хотя бы спросит.
Вы, наверное, думаете, что сирена - это такая женщина с пышной верхней частью тела и изящно выгнутой нижней. Талия - в обхвате с рюмочку. Вместо длиннющих ног модельный хвост змеится, а до хвостового плавника золотыми волнами пряди с головы спускаются. Глаза волоокие из-под ресниц не мигая глядят, сочный рот вот-вот раскроется и песню морскую споет на погибель вашу.
Если так, то вы пересмотрели второсортных фильмов или переиграли в ходульные игры. Сразу понятно, что по гуманитарным предметам не больше четверки заслуживаете. Все, что после Гомера в литературе о сирене появилось, как ракушками, домыслами обросло, особенно средневековые монахи постарались.
Нет, Дора верил, что встретится ему в прекрасном греческом небе классический образец: женщина-птица. Он даже диадему в витрине магазина присмотрел для подарка.

2. Вот выучился Дора в училище, работать начал.
Летит аэроплан по чистому небу: солнце - по курсу, встречный ветер шелковыми потоками фюзеляж
от винта до киля обтекает, позади облака остаются. Сердце Дормедонта к ритму машины с каждым днем все больше примеряется. Уже вроде и не совсем Дормедонт это, а человек с железными крыльями. Взлетит повыше, но потом об Икаре вспомнит и спустится.
Налетал так немало часов на своем моноплане, дорогу назубок по картам выучил. Пора и в путь до Греции, мечту осуществлять. Заказал у знакомого кузнеца махонькие эмблемы в виде сирены, и, где по уставу не запрещалось, прикрепил. Диадема по деньгам неподъемная оказалась, мастер легкий серебряный оберег выковал. Дормедонт подарок с командировочным листом в нагрудный карман спрятал. Куртку на овчинном меху на молнии застегнул, брюки-галифе в высокие ботинки заправил, шнурки геракловыми узлами связал. Сумку-почтальонку через плечо перекинул. Ну что еще? Хронометр, фотоаппарат, перчатки, авиаторские очки. Шлем на меховой подкладке застегнул. Шарф несколько раз вокруг шеи замотал. И в путь - небесную дорогу!
Как до Греции долетел, о том подробно не рассказывал. Где, на каких аэродромах останавливался, дозаправки делал, особо не запечатлелось. Спешил, видно, очень. В памяти только нескончаемое синее небо, лучи - то рассветные, то закатные, да авиамарш, что для бодрости напевал, чтобы нервы успокоить. Так до места назначения, как на автопилоте, и добрался.

3. Наконец, - долгожданное синее-синее небо Греции. Внизу острова, островки, островочки. Где сирену искать: в облаках либо на острове? Тут небо потемнело, потяжелело, ветер подул. Затрясся моноплан с будто вросшим в него Дормедонтом. Сзади шелест грандиозных крыльев послышался. Оглянулся авиатор: несется на него Пегас, гигантскими крыльями машет, топот копыт в воздухе раздается. Поравнялся легендарный конь с самолетиком, зыркнул на Дормедонта в кабине, как будто молнией ослепил, фыркнул, как будто звуковой волной ударил. Дора сидит ни жив, ни мертв. Не ожидал такое чудище в небе встретить. Опомнился, козырнул, поприветствовал, закричал изо всех сил на древнегреческом: "Здравствуйте!" Пегас помягче крыльями замахал: "Кто таков, что в моем небе делаешь?!" "Я - путешественник, из России, Дормедонтом зовут, мечтаю с детства хоть одним глазком на сирену поглядеть!" Конь еще раз глазом зыркнул, но уже не так страшно. "Дормедонт, значит, повелитель копьеносцев?! Ну, ладно, пропущу тогда, ненадолго. Видишь тот остров, на нем сирена обитает". Взмыл конь, не прощаясь, в черные тучи, оттуда загромыхало и молнии засверкали. "Это Пегас гром и копья молний Зевсу от Гефеста спешит доставить", - понял Дормедонт Ильич и направил аэроплан к указанному острову.

4. Тот оказался маленьким, каменистым, густо поросшим лесом. Пошел Дормедонт по тропинке вглубь. Двухголовая амфисбена сразу дорогу переползла. "Только бы Василиск не встретился", - взмолился было про себя Дормедонт, но вспомнил, что очки авиаторские с толстыми стеклами на нем, авось бессилен перед ними смертоносный взгляд. Чуть позже в кронах дубов привиделась ему сирена ненаглядная, но нет - это гарпия бесстыжая сидит на ветке, когтями скрежещет, острыми крыльями воздух режет. Побежал быстрей в заросли, под их прикрытием до ущелья добрался. А там каменный мост обрушен, перейти невозможно. Покричал зовя сирену Дормедонт, да только ореада Эхо откликнулась. Вдруг откуда-то взявшийся критский грифон прилетел на крик, спину львиную подставил, Дормедонта золотыми крыльями на другую сторону перенес прямо к одной из пещер. Стоит Дора перед входом, волнуется, белое перо с земли поднял, в сумку положил. На цыпочках ко входу подошел, заглянул...
Сидит, несравненная, в глубине под низкими сводами рядом с ручейком журчащим, голову не поднимает, не слышит, наверно. Снял Дора очки, шлем. Уши воском, как в учебниках написано, залепил. Проверил, на месте ли сердечко на цепочке серебряной, свое-то и так ходуном ходит, и вперед - на негнущихся ногах к мечте своей.

5. Когда в пещеру заходить стал, от него по полу тень поползла и к маленьким лапкам сирены подкралась. Оторвала красавица взор от ручейка, гостю в глаза посмотрела. Крылья и лицо у нее белоснежные, светлые волосы в греческий узел "коримбос" уложены, ободок пышные локоны еле сдерживает. Рот сирена открывает, да не слышно, поет или говорит что. А Дормедонт от восхищения вовсе рта открыть не может, стоит истуканом, дурак дураком улыбается. Дошло до него, что так диалога не получится. Чуть-чуть воск от одного уха отлепил, все равно тишина... Сирена, как рыба белуга с медного обола: рот открывает, а звука нет. "Немая, что ли?" - обомлел Дормедонт. И, правда, слышать она слышит, а говорить не может, потому и жива до сих пор. Еще задолго до нашей эры Музы ее родных сестер в состязании по пению победили, ощипали как кур, а из перьев себе венки сделали. А двоюродные сестры после похода Одиссея в море бросились или в утесы превратились вокруг острова. Так и живет одна одинешенька. Прячется в пещере от страшных мифических змей и зверей, и сама в мифы не попала.

6. Посмотрела сирена на широкое дурашливое лицо Дормедонта, на глаза в недоумении выпученные, на улыбку простоватую, но добрую. Крыльями приглашающий жест сделала, мол: "Проходи, гостем будешь!" Дормедонт в себя пришел, к ручью неловкими шажочками подошел, крепкое тело еле на камушке поместил. Сидят напротив, друг друга изучают. Вспомнил о сумке-планшете, открыл. Перо спрятанное выпало. Сирена заметила дормедонтову добычу, только плечиком повела, видно, не возражает, чтобы гостинец себе взял. Аккуратно перо в дальнее отделение положил, а из ближнего сначала медовый пряник, а потом карандаш с блокнотом вынул. Пряник сирене вручил, а сам стал ей на листках рисовать, что раньше хотел на словах говорить. О мечте и сложном пути к ней. Она головку набок наклонила, крылья впереди себя крест-накрест сложила. Следит за рисунками: то на глазах слезы покажутся, то щеки зарумянятся, то что-то сказать попытается: ыыы, ааа. Аэроплан с вниманием рассмотрела, наверно, что-то птичье в нем увидела. На Пегаса кончиком крыла указала - угадала. Дормедонт еще картой похвалился с отмеченным маршрутом, нашел остров на нем, отметку новую сделал, сирену пририсовав.

7. В пещере сумерки настали, а во вне уже вечер сгустился, грустно было прощаться, но пора в обратную дорогу. Положил Дормедонт канцелярию в планшет, выпрямился, почти свода затылком коснувшись, и пошел к выходу. Сирена на крыльях в воздух поднялась, полетела рядом. Выбрались из пещеры, а впереди вид сказочный: море оттенками еще насыщеннее, утесы с лесистыми верхушками, освещенными закатным солнцем, из воды конусами тянутся, между ними в шахматном порядке на волнах белые барашки вдаль уходят, у горизонта облака пунцоветь начинают, а посередине них сфера солнца бледнеет. Дух захватило от красоты у Дормедонта и сирены. У обоих ни слов, ни звуков, ни диапазона не хватит описать диво. Стали прощаться. Дормедонт из нагрудного кармана вынул оберег, серебряные сердечко с цепочкой, на шее сирене застегнул. Она изящно ножку протянула, коготки втянув, предлагая взять в дар колечко со щиколотки. Неуклюжими пальцами осторожно снял, на палец надел, смотрит, а это перстень-печатка с изображением горгонейона, значит, тоже защищать будет. Тут из соседней пещеры кентавр выглянул, только что масляный светильник у себя разжег, чтобы по обычаю с сиреной вечером партию в петтею разыграть. Но согласился сначала помочь подруге доставить гостя на берег. Помчался Дормедонт вниз по склонам на спине кентавра, сирена еле поспевала за ними.
Когда Дормедонт уже поднялся в небо, наступила звездная греческая ночь. Он в последний раз обернулся на остров, а кентавр все еще стоял на берегу с сиреной на плече.

8. Думаете такая история не могла произойти на самом деле?
Вспомните, как сказал поэт: мы рождены, чтоб сказку сделать былью.
Дормедонт и сделал все так, как в песне пелось. А мне досталось записать его историю тем самым пером из крыла сирены.

май 2020
Опубликовано: 28/05/20, 19:22 | Последнее редактирование: Милана_С 22/09/20, 13:58 | Просмотров: 133 | Комментариев: 2
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все комментарии:

Увлекательный сюжет, Милана, с большим интересом читала.)
Торопыжка  (18/08/20 13:02)    


Настя, спасибо.
А я с большим интересом искала, пока сочинялось, греческие подробности и вкусности, саморазвиваясь;)
Милана_С  (18/08/20 13:56)    

Рубрики
Рассказы [968]
Миниатюры [787]
Обзоры [1270]
Статьи [345]
Эссе [163]
Критика [89]
Сказки [165]
Байки [45]
Сатира [48]
Фельетоны [13]
Юмористическая проза [270]
Мемуары [60]
Документальная проза [60]
Эпистолы [10]
Новеллы [50]
Подражания [10]
Афоризмы [28]
Фантастика [128]
Мистика [19]
Ужасы [4]
Эротическая проза [3]
Галиматья [256]
Повести [254]
Романы [44]
Пьесы [32]
Прозаические переводы [2]
Конкурсы [18]
Литературные игры [31]
Тренинги [2]
Завершенные конкурсы, игры и тренинги [1573]
Тесты [10]
Диспуты и опросы [82]
Анонсы и новости [104]
Объявления [73]
Литературные манифесты [239]
Проза без рубрики [383]
Проза пользователей [119]