Играла мерзостно свирель...
Да вру - гитара.
Гудел семнадцатый апрель
От перегара.

От кумачовых перспектив
Срывало крышу,
Срывало шляпы и зонты
И с тумб афиши.

В четверг приедет Викторой Цой!
Кино le vision.
К пропахшим морем и треской
Нам из Парижа.

Здесь на восток дорог не бьют,
И наш тролейбус
Шел строго с севера на юг.
Побатарейно —

То ветер с ледяным дождем,
То снег с метелью.
Но с первомеченым вождем
Нам всё теплее

И разрежённей было жить.
А в перспективе
Нет ни молчания, ни лжи,
Ни партактива.

Мы засевали огурцом
Поля брезента
И свято верили в отцов
И президента.

И нам хотелось в моряки,
Во флибустьеры,
Но море взяло лёд реки
И захрустело.

А за посулом маяка,
Мол близок берег,
Мы не нашли ни островка
Своих америк.

Суда тонули, мы гребли
К волне успеха,
Куда нам, если корабли...
А Цой уехал.

В заложниках у массовой культуры
Аленушки стремятся выйти в дуры
Ну а Иванушки, конечно, в дураки.
Давай считать, что это был эпиграф.
Голодные, проигрывая игры
Винят друг друга наперегонки.

Вживаясь в роли православных кукол,
Не каются, но крестятся на купол
Ближайшего из спасов-на-крови.
И рвутся дуры, потому, что тонко,
А дураки, созревшие в подонков,
Уверены, что богу визави.

Из темноты бог смотрит исподлобья...
Умыться б светом... Множатся надгробья,
Текут, переливаются века.
И воздух тонко пахнет мертвечиной,
Слова святые отдают горчинкой,
Идут тысячелетние бега.

И горе оторвавшимся от стаи
Шаров воздушных. "Все мы здесь летаем"
На прохудившихся до срока облаках
От неизбывной первобытной жажды.
И я там был. Родился-умер. Дважды.
И горе пил и горькую лакал.

Редкие взмахи крыльев, а может - вёсел
Мерно качают месяц в подоле ночи.
Каждый случайный выстрел внезапно точен.
Друг мой с неделю мертв, оттого невесел.

Группа поддержки то же, что группа крови.
Солнце под полумесяцем, мы с крестами.
Можно не верить в бога под небесами,
Если не знать, как в ямах воздушных стонет

Вздутое чрево матери-самолёта.
Сон вот никак не вспомню. Наверно вещий...
Нужно проверить все железячьи вещи.
Сколько нас выживет с нынешнего помёта?

Небо играет снами и только с нами.
Самым последним выиграл замкомвзвода.
Нам сейчас падать прямо на грудь восхода
Под безнадежно алыми парусами.

Молча стою на мокрой спине понтона
И вспоминаю: "мы произносим Ленин..."
Бросишь монетку - монетка в заливе тонет.
Тонут надежды и тонут державы в тлене.

Вечностью дышат сопки, цветут дриады,
*Ленин" цветёт давно заржавевшим днищем.
Осенью брал телескоп и смотрел Плеяды,
Здесь и сейчас себя ощущаю лишним.

Траурный цвет не чёрный, он точно рыжий.
Сонных бакланов в море несёт отливом.
"Ленин и олин" в детстве на двери выжгли...
Ох, ты! А Оля просила купить оливок.

Знаю, что правильно будет "купить оливки",
Только когда мы делали всё, как надо?
Руки бойцов к прикладам опять привыкли,
Лики святых - к золоту на окладах.