Разлит заката клюквенный сироп
Над августовским облачным пломбиром,
И вечер долгожданный и сырой
Непринужденно властвует над миром.
Проходят тени в первые ряды
Фонарных станов и кирпичных кладок,
Туда, где от случившейся воды
Асфальт остужен и зеркально гладок.
Ещё чуть-чуть и звездное пшено
Рассыплется по-летнему прекрасно.
И ты поймешь, что всё предрешено,
Но, в общем, ничего ещё не ясно.

Не спрашивай. Поездом как-то спокойней.
И так даже лучше, что путь длиннее.
Мы едем одни в темноте многослойной
И, в слух обратившись, немного пьянеем.

Оставь самолёты всё время спешащим.
Возьми полуночной поры разговоры.
Такие мгновенья и крепче, и слаще ,
Чем чай в подстаканнике из мельхиора.

Все рельсы похожи на нить Ариадны,
Огни городов- на отдельные жизни:
Одни нас выводят из грязной парадной,
А свет от других чист и безукоризнен.

Мы смотрим в окно, за которым возможны
Мгновенья любых перемен и событий,
Как-будто создатель железнодорожный
В последний момент соизволил открыть их.

Ты можешь заметить, что нет абсолюта,
Что это мечты, что моими устами...
А я улыбнусь и скажу, что с маршрута
От прошлых обид уходить мы не станем.

Любой полустанок в глуши несусветной,
Возможно, окажется точкой отсчета,
Где всё начинается так незаметно,
А после запомнится ярким и чётким.

Не спрашивай. Лучше внимательно слушай:
Нам всё растолкуют колёсные пары.
Мы едем с тобой. Нам представился случай
Понять новизну с этим поездом старым.

Мокроносым и верным псом
Мне б уткнуться в твою ладонь
И свернувшись у милых ног
Охранять твой ночной покой

Будет дождь стучать за окном
И в прихожей сохнуть болонь
Ну а я буду каждый вдох
Чутким ухом отслеживать твой

Чтобы в эту дождливую ночь
Ты смотрела цветные сны
А когда рассвет станет плыть
Открывала с улыбкой глаза

Я и сам бы понять не прочь
Почему так собаки верны
Может просто умеют любить
Но не могут об этом сказать

Но на чашах любых весов
Редко держится ровный итог
И весна не всегда спешит
Календарно в одну из душ

Даже самых преданных псов
Выгоняют порой за порог
Где одним им приходиться жить
Среди оттепелей и стуж

Вот и я в непогоду бреду
Дождь в глазах моих и душе
И наверно играл бы блюз
Если б это было кино

Мокрым псом я с надеждой жду
Пусть замерзли лапы уже
Я всегда под дождем остаюсь
Верно глядя в твоё окно

Я не стану тетрадь листать,
Чтобы больше не портить слОва.
Вот бы мне на секунду стать
Грустным гением Гумилёвым.

Чтобы шёпот твоих волос,
Что спадают на плечи и спину,
Предрассветными каплями рос
Мне рассыпать в словесных картинах.

Чтобы взгляд, где порой печаль
Промелькнет в колдовских глубинах,
Я б морскою волною качал,
Растопив все прибрежные льдины.

Чтобы прелесть изящная рук,
Легким взмахом секущая воздух,
Африканский держала лук,
У озер, где гнездятся звёзды.

И когда б я в тоске хмельной
Рвал исчерканные тетради,
Ты была бы всегда со мной:
Вопреки, несмотря, не ради.

Среди новых знамен и стелл,
Среди новых штормов жестоких
Я с любовью бы шел на расстрел,
Для тебя заплетая строки.

Повернуть бы мне время вспять,
Чтоб к тебе прикоснуться снова...
Вот бы мне на секунду стать
Грустным гением Гумилёвым.

Моя милая, нежная мадемуазель!
Я пишу Вам в Ватсап, добавляя желтушный смайлик.
Вы, наверно, под кофе едите в Нескучном безе
Или молча за "Пина-Коладу" кладёте налик,
Посылая теплейшим взглядом подальше всех.

Посмотрите:по матовым стеклам сбегает вода,
Облик старых фасадов макнув в лилипутские сели.
Я пишу Вам,конечно, во времени не угадав.
И поэтому дернутся брови мадемуазели-
Недовольно, чертовски прекрасно. Всё как всегда.

Вы,наверно, когда-нибудь тоже простите меня
За биение рифмы в горячечной пляске моментов.
Адреса, телефоны и явки я так же,как Вы, поменял.
Только сладкая боль чуть левее в груди перманентна:
Ко всему привыкаешь.Ну, может быть, пьёшь, на крайняк.

Вы читаете несколько строчек, мадемуазель,
И идете на выход к ночному метро без зонта и
С не отвеченным мальчику, правнуку знатных князей.
Вашей доброй душе почему-то меня не хватает,
И вы ждете стихов, как с далекой планеты вестей.

Мир живых гильотин и дырявых корон,
Сладковатых дворян и вонючих воришек.
Я бы многое смог в согрешившем Париже,
Но дорога ведет в Лангедок - Руссильон.
Я услышу жасмин или розовый цвет
Даже если они будут литься в Вердене,
И поэтому, сквозь череду сновидений,
Я пытаюсь открыть совершенства секрет.
Гладя спины камней, не боюсь темноты:
Тени улиц приносят подарки мне в лапах.
Только тот, кто не знает свой собственный запах,
Разгадает вселенскую суть красоты.
Ты пройдешь сквозь толпу, увлекая меня,
Доводя до холодного пота и дрожи,
Глубина твоих глаз, аромат твоей кожи
Очищают, как пламень святого огня.
Мне так искренне жаль прерывать теплый вздох,
Извлекая нектар, что так жаждут поэты….
И цари, и шуты погибали за это…
Сколько ярких веков? Сколько древних эпох?
Я смешаю вибрации ангельских крыл
Одержимо и бережно, капля за каплей.
Я играл и искал в нашумевшем спектакле,
Чтобы связанным громко воскликнуть: «Открыл!»
Я не знаю, способно ли небо простить,
И когда тихий ужас пройдет в духовенстве.
Ты - лишь капля из многих, и ты - Совершенство!
Ты не слышишь? Ну что ж…Я могу повторить.

Самое главное-вспомнить овал лица.
И на закате выстоять до конца,
Хапая воздух просоленный и сосновый.
Чтобы всё то, что на откуп дано в сезон
И взбаламучено с кажущихся низов,
В розовом свете моря возникло снова.
Сесть, обхватив колени, на волнорез
И доставать всё нужное позарез
Из закромов, где замки для других закрыты.
И смаковать через призму крепленых вин
Мир, что сейчас прекрасен, но уязвим,
Как те её слова в уголке открытки.
Будет сигналить такси до Геленджика,
И замерцают в кафешках со стен "жэ-ка"
Под надоевший шансон от седых маэстро.
Пляж опустеет, держа под камнями зной
И сохраняя опору оси земной,
Где ты пытаешься время сопрячь и место.
Поезд уйдёт через два одиноких дня,
Чтобы тебя трехвокзальным отдать огням
И отпустить в городскую среду во-свояси.
Лето останется, но догорит, как свеча.
И где-то там опустеет сырой причал.
Смысл для тебя жесток, но чертовски ясен.

Этот август- волнующий и живой,
И ещё отражающий в лужах зелень.
Пахнет звездами с неба и прелой травой.
Этот август, который вокруг расстелен.

Этот август, впускающий за порог
Шепот осени в свитере крупной вязки.
И на желто-зеленой границе миров
Этот август в коротких ответах ласков.

Этот август, который прочитан мной
И на полке заката оставлен в покое.
Время долгих дождей на мотив "Кино"
Уходящего лета прошло чек-поинт.

Это лето, пронёсшееся, как состав
Вдоль размытых огней скоростного участка.
Я стою на платформе. Она пуста.
Это лето, которое было счастьем.

Посмотри на звёзды. Мы их сосчитать могли бы.
Кто теперь узнает с другой стороны Земли?
Серебристый лайнер тебя унесёт на Карибы,
Прибавляя к милям порядковые нули.

Ведь того, что было, уже не случится больше.
На пороге неба, окрашенного в пурпУр*,
Ты, наверно, видишь, как южный закат-стекольщик
Выдувает формы целующихся фигур.

Побережье это едва ли охватишь взглядом.
Ведь свободу тоже понять нелегко умом.
Да и звёзды, в общем...Их здесь, как и там, мириады.
Но сгорают ярче. Стремительно. По прямой.

Покоряя море, себя не придётся мучать.
Только солнце может оставить слегка ожог.
Здесь язык любви волнующий и певучий.
И уже неважно, что он для тебя чужой.

На песках времен ты страстный исполнишь танец.
И взбежишь на облако, как на большой паром.
Этот дальний город- горячий пуэрториканец-
Разливает в душах своих откровений ром.

*-авторское ударение