Заговорщики, кончив дебаты, в плащах-домино
выходят на мост. Всюду покой и нега.
Облака отсутствуют, утро в истоме, но
бронзовый зад императора застит небо.

Согласно природе, зубастый и наглый ест,
люд поскромнее робко выглядывает из будок.
Тем, кто идет на митинг, зачитывают манифест
и угощают плетьми на голодный желудок.

Булочники в муке, крестьяне в грязи и долгах,
у агитаторов и сатрапов идет вендетта,
что до поэтов, они предвещают прах,
вторжение варваров и после него - конец света.

Живописцы предвидят не хуже. Впрочем, абсент
и нагая натура способствуют гедонизму.
Против идей нездоровых ставят опять монумент,
как если бы от холеры доктор поставил клизму.

Зоосад растревожен болезнью и смертью слона,
какофония голосов: львы, гамадрилы, цапли...
О чем же беседуют люди? - сплошное "война, война".
В передовицах похлеще: "война до последней капли".

Все знают частности. Полностью же процесс
и подоплеку видит лишь наблюдатель с орбиты,
у него на глазах вскроется этот абсцесс,
но он не вмешается, несмотря на число убитых.

Где эскадру громит ураган чугуна и свинца,
там империя кверху дном, не вписавшись в дугу поворота.
И с хоругвей поверженных сыплется, будто пыльца,
византийская позолота...