Тому, кто оступился, раз предав не,
желательно тех дней касаться давних
и прошлое бездумно ворошить.
Забвение – удел эмоций хилых,
им не гореть внутри огнём текилы:
лежат осадком вин на дне души

где тени нет надежды на спасенье.
И не под силу запахам весенним
их разбудить,
ведь нет таких молитв –
расправить то, что от рожденья криво.
Но почему тогда опять нарывом
упрямое безмолвие болит?

И с проблесками мартовского солнца
нет-нет, да вера в чудо всколыхнется,
под спудом не угасшая ещё.
И пульсом мысль отчаянная стукнет,
что не был проклят всё-таки отступник
и будет обязательно прощён,

согрет, обласкан, принят и утешен,
что вновь на вкус напитки будут те же,
и те же рифмы в тот же лягут чат…

Но сёстры не покажутся из чащи,
вину не суждено воды стать слаще,
а братья укоризненно молчат.