Над мёртвым львом склонились псы.
Казалось бы - ура!
Но тихо тикают часы, поникли прапора.
Печально выдохнул вожак, слюной облив клыки:
Какой был враг, какой был враг... Как были мы близки!

Ну раз вожак сказал, тогда попробуй возразить!
Хоть стая очень голодна и хочется вонзить
Свои клыки, уже скорей, в протухшее мясцо,
Но дисциплина тут важней. И скорбное лицо

Я наблюдаю каждый раз, когда подняв глаза
Смотрю соратники на вас. И нечего сказать.
Лев не повержен - сам издох. На радость всем зверям.
И даже распоследний лох пришёл к его дверям
Изобразить на морде грусть и потереть висок.
Не верят рядом, ну и пусть - достался бы кусок.

Когда вожак отхватит свой - конечно пожирней,
Кивнёт довольно головой. И те, что половчей,
Пыхтя, пихаясь, оторвут свои ошмётки льва,
Тогда и я свой скорбный труд начну, вздохнув едва.
Урча сгрызу остатки жил с обгрызанной кости,
Надеясь, что позорный пыл, собаке Бог простит.

А не простит, тогда молчком живём пока живём.
Писал ведь кто-то - лучше псом живым, чем мёртвым львом,
По неприкаянной земле волочь свой жалкий век -
Хоть и намного пса подлей голодный человек.
И я точу свои клыки об кости мёртвых львов,
И громко вою от тоски, хоть сыт и жив- здоров.