Закрыть глаза и слушать тишину
небесной сини, вырванной с контекста
забытого и выцветшего сердца,
что молится на личную вину.

Расправить крылья - те, которых нет,
но кажется, что были, точно были!
И оставляя смерч небесной пыли,
лететь за глубину вчерашних бед.

И нет анестезии от тоски
по тихой, неизведанной свободе.
Вина за “быть рожденной“ не уходит
от пуповины до худой доски,
прибитой сверху. В этой темноте
я вижу больше неба, больше сини.
Здесь не летать почти невыносимо,
здесь от себя самой иммунитет.