Я траву собирала старательно по стебельку.
После бани на шёлкову кожу ложилась, легка -
Натиралась, прилипла - как будто пыльца к мотыльку:
В тело сила волшебная властно незримо текла.

Затревожило тайной по сердцу, как тысячей жал.
Била полночь мгновенья молчанием по пустоте.
В серебристости зеркала блёстками карлик играл,
Отколов их от лунной дорожки, сложив слово: "где".

Устремившись его разглядеть, я прижалась к стеклу
И вгляделась в оскал. Я подумала - сон. Пасть открыв,
Словно дверь, пропуская спуститься во тьму, как в скалу,
Слыша шёпот неясный: "спеши". Я упала - обрыв.

Выхожу из дупла. Снег морозистый лапы печёт.
За ветвями луна призывает завыть от тоски.
Хруст шагов. Напрягаю вниманье. Пружина. Полёт.
Сладко рвать мясо с кровью зубами в тиши на куски.

Ночь волнует, бодряще пьяна полнотою луны,
Человеческой кровью и силой пружинистых лап.
Я - на воле, отринув сомненья ничтожной тюрьмы,
И взлетаю над жертвой - свободна в жестокости зла!

Ну, иди же, бедняга поближе, споём в унисон:
Я завою, а ты завопишь аппетитное: "а-а-а!"
Этот танец прекрасен: без правил, условий! Дарён
Чудной травкой. Кровь каплет в сугроб, протопляя едва.

Но луна скрыта тучей, предчувствие тянет и рвёт.
Вот дупло. Выхожу. Нету сил. На подушки снопом
Завалилась. Что было? Ах, сон. Так реален, что пот
Хладный, липко стекает от памятной жути в ином...

Занавески закрыты, но болью восходит оно -
Не спасёт одеяло. И камень запёкся в груди.
Страшно глянуть на зеркало: карлика призрак смешно
Наследил - он оставил чуть видное глазу: "войди".