Мой милый друг, отец, а может, бог, поведай все печали, зря ль мы вместе?
Осунулся, от мыслей изнемог, нахохлился, как квочка на насесте.
Мой деверь, мой свояк, а может, кум, скажи, о чьём тревожишься уделе?
И коли я причина тяжких дум — не обинуясь, делай, что велели.

Невесть за что обидно пропадать. Не шавка-пустобрёшка, не воровка.
Топи меня, мой брат, а может зять (но загодя подгрызена верёвка).

Молчи, молчи, немыслимая грусть. Не запрошу пощады христа ради.
Клянусь собачьим богом, я вернусь и смоюсь, на армяк тебе нагадив.
И буду кур с подворья воровать. Покойницу нельзя обвиноватить.
Да, выплыву не я — полночный тать. Хлебну не горя — вольной благодати.

Предательства отринув тяжкий гнёт, отважней стану я и беспечальней.
...Как сладко выть ночами напролёт, бродя в кустах у барыниной спальни.