В окно вползает день лениво, скользя лучом по витражу. На лист бумаги лью чернила - я чёрным набело пишу. Как белый день, ясна картина - слова не те и день не тот, и мыслей рой неуловимый непослушанием гнетёт.
Душа - податливое слово. Ум - слово острое, как нож. Пишу обидное и злое, но лист бумаги толстокож - он терпит штык надменной ручки, моё бездарное «бла-бла»… Душа, как этот лист, живуча и под чернилами – бела.
В окно влетает лист бумаги, и сразу видно – толстокож. Он из случайной передряги сбежал, сломав японский нож. Его чернилами облили, пером кололи в правый бок. Спасибо, что не прострелили и не скатали в колобок.
Моя душа бела безмерно, но от обид едва жива. Ведь я не лист – комок из нервов или из нервов кружева? Штыком своей надменной ручки в листе я дырку проскребла. Я поэтесса или круче? Поэтка... с рифмой "бла-бла-бла".
Всё подметила и классно обыграла.