Мой неприрученный птенец,
бьётся истово по рёбрам, –
непослушный, неуёмный.
Он никак не уяснит, что такое эта жизнь,
то её опережает,
то за ней не поспевает.
Крылья рвутся о года:
не в то время, не та я?..

Расплещу я криком ночь,
призывая воронов.
Закружатся мглою враз,
тенью мёртвых на ветвях оседая,
глазом вечных наблюдая.
Как на ведическом костре
варю зелье:
да на ключевой воде,
да с щепоткой любви,
да с горстью потерь,
да с толикой надежды.
Под луной найденным пером оборотня,
на листьях ясеня, в полдень собранных,
пишу слова заветные, вызнанные.
На четыре стороны ветрам перешёптываю.
Ворожу,
на радости толку горести.
Нить судьбы переплетаю:
отмеряю себе время,
подбираю себе племя.
Так и сяк...

Как в языческих шелках
танцевала на углях.
В бубны била, завывала, –
себе счастья привлекала, –
сердце заходилось в такт...
Тик-так, тик-так...