Под вечер над тучами звёзд понатыкано.
Выходит навстречу старушка Зворыкина.
Навстречу беде неминучей, опасности.
На встречу с маньяками, скажем для ясности.
В руках её лучик фонарика серенький
И гаечный ключик сто двадцать на семьдесят.
По стенам пятно от фонарика мечется:
Кому там захочется увековечиться?
Кто, окриком грозным в ночи остановленный,
Забудет о встрече желанной, условленной,
Букет растеряет, конфеты, печение
И прочее радости обеспечение?
Стоит под часами старушка Зворыкина,
Где много обидного ею накрикано,
Где много влюблённых бежали без памяти,
Точнее сказать - в состоянии паники,
Точнее сказать - в состояньи аффектовом,
Проулками, улицами и проспектами.
Стоит она молодо, вся напружинена,
Огреет вернее любого дружинника!
Но служба её - не такая, особая,
Она себя мнит сексуальной особою,
Она себя мнит не старушкой - Минервою,
Премудро всегда обнажается первою:
Появится кто-то на траверзе-синапсе,
Кричит она громко: "Меня изнасилуйте!" -
И долго икание, пяток сверкание
Преследует истово в городе каменном...
Вчера капитан Сырожуев докладывал,
Что споймана утром преступница адова,
И ключ её отнят уликой вещественной,
И что с нею делать, с несчастною женщиной?
"Сидела в кутузке и жалилась до ночи,
Огревши Гринёва Андрея Петровича
Вот этим вот гаечным, из-за угла,
Что честь свою смолоду зря берегла."