…Напоследок она достала из пачки «Eve»,
прикурила, привычно голову опустив,
посмотрела жестко, как бульмастиф,
без агрессии, больше из чувства долга.
Разговор был лишним, как этот огромный дом,
и слова текли, как река под метровым льдом…
В феврале всегда веришь в весну с трудом,
пусть и ждать остается совсем недолго.
Кляксы черных ворон, эти рытвины оспин на
сероватом, будто давно не беленая стена…
И ее прямая мальчишеская спина
показалась чужой, несуразно длинной…
Больше здесь не носили таких плащей,
изменился порядок времени, смысл вещей,
даже эхо, бессмертное, как Кащей,
унеслось, и бродит иной долиной.
Коммуналка-память другими населена,
ночь длинна, и поэтому так сильна,
и бутылка виски на кухне припасена…
«Зло от баб», — хрипит прямо в ухо Дилан.
Догорают звезды, к утру обращаясь в шлак,
у ворон собрание, и, по всему, аншлаг…
Окончательно, истинно знаешь — она ушла,
но смыкаешь веки — и будто не уходила.