В Трастевере тихо, и грохот трамвайных колес
едва ли способен идиллию эту нарушить.
В Трастевере полдень, он требует latte и грез,
и синего неба... Ничто не травмирует уши,
и даже торговец-индус, предлагая нехитрый свой скарб,
невольно снижает дискант в доверительный шепот.
И ты, чье второе, а часом и первое имя Тоска',
не можешь сдержаться, и вслух говоришь: "Хорошо как..."
В Трастевере нет резких линий, здесь все акварель,
здесь строили проще, любили, и пили, и ели,
ничуть не заботясь, какой нынче век на дворе,
Нерон ли на троне, Витторио ль Эммануэле...
Здесь все, кто бежит, переходят на медленный шаг,
и девушка в чем-то воздушном у церкви старинной
чертовски, бесовски, диавольски так хороша...
Но, черт... Ни тебе Рафаэлем, ни ей Форнариной
не стать. И ты просто идешь, обменявшись улыбками с ней,
шагаешь по тысячелетнему хитросплетенью
эпох и времен, переулков, легенд и теней,
и чувствуешь, как постепенно становишься тенью...