С неба падают звезды на голову мистеру Грину,
Мистер Грин созерцает разбитую кем-то витрину.
Он стоит одиноко - без мыслей, без слез, без движенья,
Он не может понять, где же нынче его отраженье.
С неба падают звезды, царапая гриновы щеки,
Мистер Грин бы хотел захлебнуться в гранатовом соке.
Но узнать, где же то, что лишь только вчера было Грином,
Он хотел бы до боли в висках и в узле эндокринном.
Там, где только вчера видел он и глаза и надбровья,
Те, к которым он сам относился с огромной любовью,
Там, где только вчера отражалась прическа с пробором,
И приплюснутый лоб, и расплывшийся нос помидором,
Ныне черной дырой открывается страшная пропасть,
Вызывая у Грина какую-то детскую робость,
И плывет через эту дыру над безмолвием мира
Запах мяса и круп и колбасного свежего сыра.
Скоро Грина дыра и совсем засосет, как болото,
Выявляя в нем скрытую функцию автопилота.
Сбросив звезды с пальто, он шагает в бездонную бездну.
«Значит, ты, отраженье мое, раньше батьки пролезло?
Я же первый стоял на пути к изобилию блага,
Я же первый снимался на фоне любимого флага».
Освещал звездопад уходящую черную спину,
А забытая трость добавляла трагизма в картину.