…Брошенка долго смотрела любимым вослед.
Хлопала ставнями, мхом выстилала тропы…

Жадно ловила оконными стёклами свет
солнечный, северо-теплый с верхушек сопок,
чтобы дома изнутри хоть немного согреть,
боязно слушая каждый: скрипит ли полом,
(иглы еловые в щели провисших дверей
позабивала, узнав бесконечный холод
Кольской суровой зимы без тепла и людей)
зная, не все из домов просыпались после.
...Обеспокоенно вдаль продолжала глядеть,
и сиротливо встречала восьмую осень…

Перед Покровом чернела от горя-беды,
чуя: в преддверии стуж не случится чудо.
Будто стыдясь своей старости и худобы,
думая, что по весне возвратятся люди,
куталась в снежный, октябрьский, щетинистый плед,
скрыв наготу и убогость, как ей казалось.
И в ожидании солнца, примёрзнув к земле,
эта деревня забытая, засыпала.