Под пергаментной кожей густыми чернилами вен
сетка пройденных троп, стенограмма промчавшихся дней
прорисована режуще-чётко — неравный обмен:
сила, молодость, страсть — на остовы гнилых кораблей.

Паруса изорвал на куски стылый ветер потерь,
тянут вниз якоря погодично нанизанных бед,
проступает в тумане всё чётче последняя дверь
и зажат в кулаке отпечатанный смертью билет.

Мёртвый штиль. Ожидание. Вязкие капли секунд
по трухлявому борту улиточно-сонно ползут,
саван разуму мерно, неспешно, уверенно ткут,
а над телом свистит увядания огненный кнут.

Угасания мертвенно-бледный мерцающий свет
позовёт наконец-то к себе, как болотный огонь.
Остановится счётчик десятков отмеренных лет
и осенним листом упадёт на подушку ладонь.