Северный посёлок на Камчатке,
В устье зашугованной реки.
У медпункта, как по разнарядке,
Собрались с рассветом мужики.

Старый фельдшер выглядел устало,
Он с больным промучился всю ночь.
«Всё, что смог... И дело лишь за малым:
Отвести в район, здесь не помочь…»

«Как в район? Пуржит вторые сутки!» –
Загалдел взволнованно народ.
«Даже пса не выгонишь из будки!
Не пройдёт тяжёлый вездеход».

Дед Матвей в разгаре суматохи,
По старинке нюхая табак,
Пробурчал: «Ну, коль дела так плохи –
Выводи, народ, своих собак.

На упряжках ездил я когда-то
И дороги знаю все окрест.
Ну, а что силёнок маловато –
Бог не выдаст и свинья не съест!»

Но не в масть легла сегодня карта,
Так тряхнуло, что пробил озноб.
Кувырнулась старенькая нарта,
Неуклюже врезавшись в сугроб.

Злобный ветер тешился во мраке,
Но двоих беспомощных в пургу
Грели поселковые собаки,
Окружив телами на снегу.

Недоступна зимняя дорога –
Замело снегами перевал…
Пар густой струился над сугробом,
Словно знак кому-то подавал.

С высоты искали эти знаки,
Круг за кругом делая облёт.
Но людей опять спасли собаки,
Радостно облаяв вертолёт.