Чеканной поступью солдата,
Который пленных не берет,
Прошел две тысячи двадцатый,
Не в меру високосный год.

Рука бойца косить устала,
Изрядно жизней накосив,
Но зверь из белого металла
Все так же дьявольски крысив.

Шустра крысиная головка –
И, будто в дождь грибной грибы,
Растут людские мышеловки,
Что так похожи на гробы.

Виски испачкал пепел серый,
Кося под изморозь седин.
Как верный признак высшей меры
Прерывист гулкий стук в груди.

Былую веру в перемены
Накрыл тяжелый медный таз,
И ржой ползет по трубам венным
Вполне логичный метастаз.

Рукой подать до крайней даты,
А с ней и отпуска - в расход,
В сопровождении солдата,
Который пленных не берет.