С раскладушкой и сумкой, набитой
Разным хламом, он брёл по тропе.
В старых тряпках, немытый, небритый,
И насвистывал что-то себе.

Что за радость рядиться в обноски,
Просыпаться в траве под росой?
И клонились печально берёзки
Над беспутной его головой.

И нещадное солнце палило,
И терзала его мошкара,
А он шёл себе неторопливо,
Ниоткуда шёл и никуда.

И угадывалось на мгновенье
В этой блажи его распустой
Бесконечное жизни движенье
И её безмятежный покой.