Дождь танцевал соломенной вдовой.
Дождинки бедовали одноного.
По лужам не найти им никого
из тех, кому нелётная погода

сулила бы короткий передых.
Не видно "птичек" - время подкрепиться.
"Малой" бы пошутил насчёт еды:
- Не заказать ли нам немного пиццы?!

"Свияга", "Бес", "Угрюмый", "Лесовик",
он слышит смех живой, самозабвенный
(в "доставку" из окопа позвонить -
не ближе, чем до Боженьки на небо) ...

Но это там, а здесь сырой погост
для тысяч в смерть не верящих дождинок,
хранящих пузырями глаз вопрос:
- За что?, - и просьбу, - Стойте, подождите!

Поток воды и город - всë не то,
дома, трамваи, грязные машины.
Газон парит, открытым, жадным ртом
смакуя воду.
Он. Шагнуть решился:

Скрип-скрип, шлëп-шлëп, на скорбное потом
оставив память, сотней острых лезвий,
он женщиной взял дождь под локоток.
- Пойдёмте обмывать мои протезы?!

И грянул гром коротенький, не злой.
Презрев, по факту, Божии высоты
из мокроты пространств орёт "Малой":
- Жив командир?! Приветик - от "двухсотых"