Перрон привычно облысел, стряхнув людишек-волосинки,
а поезд их же проглотил, как будто мощный пылесос.
И только бомж, отпето сед, справляет скромные поминки
по не-железному пути, где он свалился под откос,
где он лишился всех родных, попутно растеряв знакомых,
накопленных, порой с трудом, на полустанках и промеж,
где был нещадно бит под дых - до рёбер сломанных и комы,
где были-сплыли стол и дом под улюлюканье невеж,
где он, превозмогая боль и наплевав на предрассудки,
неоднократно был влюблён, и даже, кажется, женат,
где друг неверный алкоголь, бывало, отключал на сутки
от всех событий и имён, когда не нужно ни рожна.

И кто был прав, кто виноват – теперь и днём с огнём не сыщешь.
Наверно, мог бы дотянуть он без эксцессов до конца.
Но только вышел шах и мат из разных вариантов тыщи.
Довел до ручки скользкий путь и напрочь всё поотрицал.

Теперь пристанище – перрон, а сквозняки - друзья до гроба,
хотя не факт, что будет гроб - ввиду дырявости штанин.
И пьёт в компании ворон давно отпетая особа,
вокзальной вены малый тромб, обычный бывший гражданин.