Пролетит торопливая стая,
разделив пополам небосклон,
и метнётся к земле, затихая,
то ли вздох, то ли сдержанный стон.

Словно лопнула в выцветшем небе
под неловким аккордом струна,
и не вспомнится музыка, где бы
так печально пропела она.

Но чутьём, обострённым в разлуке,
я проникну в осеннюю высь
и на миг различу в этом звуке
замирающий шёпот «вернись».

И чем дольше мгновение длится,
тем сильнее уверенность в том,
что не просто последняя птица
отзывается в небе пустом.

Что срывается снова и снова
этот звук, еле слышен и скуп,
отголоском забытого слова
с пересохших от нежности губ.