Съехав с крыши, лето к краю подкатилось, задержалось ненадолго на подворье,
и пошло на глубину... как "наутилус". Я слежу за погружением и вою.
Или вторю. В такт словам из "гибралтара". Собираясь за последним лабрадором.
Если лампы стали жертвенно алтарны, значит выходы туннельно коридорны...
Вот ворота. За забором – частный сектор. Свет из окон то ли брызжет, то ли брезжит.
Пахнет августом и дыней из беседки. Я у кромки ночи, как на побережье.
Спят коралловые яблоки на ветках. Им в зелёную волну упасть пора бы.
Так стрекочут сухопутные креветки, что запутались в сетях земные крабы...

И летят минут диковинные рыбы, превращая сгустки мыслей в анемоны.
Мы с тобой в такой реальности могли бы слушать стерео друг друга, а не моно.
Представляешь, шли б себе по мелкой гальке, останавливались вдруг и целовались –
две с резьбы вконец сорвавшиеся гайки. Раз свинтили, то завинтимся едва ли.

Мне остался запах дерева и соли, не догадки даже – смутные мотивы.
Я учусь дышать одна. Ты дышишь соло. И умеешь быть до слез невозмутимым.
Я не плачу, я не плачу. Вою. В омут. В эти твердые, но жидкие кристаллы.
Ты себя привычно режешь по живому. Где меня пять дней назад почти не стало