Им семь, и эта дружба – навсегда.
Что б ни случилось, не разлей вода:
и во дворе, и в классе вечно вместе.
Санёк в очочках, белобрысый чуб,
у Машки беззащитный бантик губ,
с чего им все твердят – не куролесьте?

С утра пораньше, торопясь впотьмах,
он тащит оба ранца на плечах,
под болтовню о всяком-классном-разном.
И так – за шагом шаг, за годом год,
где «С + М», потом наоборот…
Класс пятый. Их почти уже не дразнят.

Кричит Санёк: «Маруська, ты ведь за?»,
и пляшут, пляшут, чёртики в глазах –
за шиворот снежок, и пусть догонит!
Она бежит из всех девчачьих сил…
Девятый класс. (А Санька очень мил.
И как же горячи его ладони!)

Так странно-страшно-сладко изнутри –
прикидываться Эммой Бовари,
прильнув к нему в дублёнке нараспашку.
Саньку не легче – глаз подбил на бис
придурку, что пристал как банный лист
к такой похорошевшей новой Машке…

Им восемнадцать. Мир вокруг затих.
Касанье губ, заманчиво-тугих,
под грохот сердца – на разрыв, до боли!
Неловкость рук, изгиб её бедра,
беззвучный стон – пора-пора-пора.
- Маруська, ты – моя, всё под контролем…

А дальше… Этот мир уйдёт в закат.
Маруську увезут в Калининград,
а Санька сгинет где-то под Донецком…

Всё это будет, будет, но пока –
качает их полночная река,
и «С + М».
Неистово.
По-детски.