Влезли к медведю в берлогу, дернули мишку за ухо.
Мол, косолапый убогий, можно его оплеухой,
можно гнобить и тиранить, шерсть выдирать из подбрюшья,
а сухопутным пираньям рвать на куски его тушу.
Смять все припасы на чётки, чтоб показать иностранцам –
мол, поглядите, как чётко мы поимели засранца,
поиздевались немало, грабить мишаню – за праздник,
и рукоплещут шакалу лев да облезлый стервятник.
С ними толпа разномастных слезших с дерев бандерлогов,
клещи вручают Табаки и отправляют в берлогу.
Вырвать советуют зубы, когти надёргать из лапы,
купят сии атрибуты, в ленты — ковбоям на шляпы...
И оборзевшая свора рыщет промежду березок,
а впереди очень споро скачет шакал-отморозок.
Кинул посыл у берлоги: "мы развенчаем кумира" –
вмиг в телеграммах сороки речь растрещали по миру.
И подбежав к мишке резво клещи нацелил в десну,
только ошибся болезный, мишка почуял весну.
Враз обнаглевшие звери боль испытали, да шок,
эхом неслось через веси:
– Мифа!
А наф то за шо?