Пусть ещё не совсем чужие,
но редеет канва по ниткам:
ты живёшь посторонней жизнью,
не знакомой моим молитвам.

Открываньем чужих Америк
закрываешь двери в былое.
Посещаешь греческий берег,
не найдя в России героя.

Примеряешь Икара крылья,
Артемиды блестящий пояс.
На оторванный листик Крыма
направляешь стрекозий поезд.

Жить, наверное, нужно ровно,
со всесильных писать икону,
с неизбывной верой в Героя,
побеждающего Горгону.

Но зачем-то не в ногу с веком,
глупой совестью перегружен,
я хриплю эриманфским вепрем
в лужах авгиевых конюшен.