ему двенадцать, тонкое лицо,
неловкая улыбка моны лизы
и взгляд нездешний – ввысь за облака,
за первым оперившимся птенцом,
взлетевшим с дребезжащего карниза
пока-пока

его почти пугает тишина:
с едва звенящим тополиным пухом,
доверчиво ласкающим ладонь –
не пепел, нет, кружащий у окна,
где гарь и дым, где входит смерть без стука
не смей, не тронь!

случается, что вздрогнет невпопад,
прижмёт сильней кудлатую собаку,
шепнув ей в ухо – им нельзя домой,
туда, где слишком страшен стал закат,
где – ни-ко-го,
прицельный свет во мраке
ох, мальчик мой…

ему двенадцать, мне под пятьдесят,
но кажется, что он меня взрослее –
как все они, кто старше стал за час,
за час, за день
а пули всё свистят
осколки детства не собрать, не склеить...
простите нас