Царевич был упрям: не понаслышке он знал в чëм сила, знал, что сказки – ложь, что слабых бьют, что правды нет и выше, что мир одной любовью не спасëшь. Мир огрызался и зубами лязгал.
Броню в душе царевич нарастил (любовь в груди сама спасалась сказкой за стенами сомкнувшихся пластин) – и убивал, и закалялся в бойне, теряя по пути волков, коней, сильнее становился и достойней: среди всех прочих равных был равней.
Обсценных не чураясь междометий мир буйно продолжал войной блажить.
В душе копилась сказка чëрной нефтью и притворялась золотом души. За тридевять земель катилось солнце, спасатель всё крушил и рвался вверх: царевна, жди, надëжней не найдëтся летящего к тебе который век!
Для хэппи энда мало декораций – безжизнен и оплавлен скальный грот...
Драконы не умеют целоваться: напалмом выжигают всех, кто ждёт.