Любовь! Сколько необъятного в этом понятии! Какой океан в одной слезе!
Какое небо в одном взгляде! Какая буря в одном вздохе! Какая молния в одном прикосновении! Какая вечность в одном мгновении!
Анатоль Франс

Пергамент старого альбома ломкий —
Ни позолоты больше нет, ни глянца.
Лишь призраки вращают шестерёнки,
Затягивая в век викторианский.
Сухие стебли, женских грез гербарий —
И сколько в нем эмоций, сколько чувства:
Вот этот ландыш молодой викарий
Принёс. Он к ним ходил, как на дежурство,
И так молчал, дыша красноречиво.
Так путался в словах во время службы.
Топтался, как медведь. Краснел, как слива,
Завидев россыпь девичьих веснушек.
Что стало с ним? Женился, Переехал?
Разводит розы в маленьком коттедже?
Забыл, как вызывал раскаты смеха,
Как на взаимность потерял надежду?

А что она? Кокетка, озорница...
Дуэнья — вечный Цербер, благо — дремлет.
Лаванда, маттиолы — на страницах,
Гвоздики — от влюбленного констебля.
Касание перчатки — синь фиалки,
Воздушный поцелуй — венцы ромашки,
Вдруг зверобой — отцветший, мелкий, жалкий,
Нелепый, одинокий до мурашек.
Запекшиеся капли кровохлебки
И пустота... И как-то страшно даже...
Но этот перерыв кричаще-кроткий
Венчает церемонность флердоранжа.
Все видимо закончилось прилично,
А может нет, кому теперь есть дело?
Альбом подарен был в музей столичный
Наследниками дамы престарелой.
Какая-то Виктория, тоскуя,
Рыдала вечность о каком-то Гарри...
Кого теперь в наш век интересует,
Что сохранил в себе простой гербарий.

Беспредел - 8, первый паратур