Так и слышу:
«Ребята,
духи соберетесь дарить -
кроме «Красной Москвы»,
ничего покупать мне не надо!»
Так привыкла она
между кухней и гаммами
нам говорить…
Так и смотрит теперь
с фотографии ласковым взглядом…
Гладя пробку и нюхая запах тех
терпких духов,
мы гадали, какая она –
та Москва, что так призрачно манит…
Мы сложили ее
из своих красностекольных снов,
мы ее намечтали себе –
куполами в тумане.
А она оказалась
какой-то асфальтово – злой,
когда ветер осенний
насквозь продувал нас с друзьями.
Она мчалась,
плясала медведями,
черной икрой угощала
гостей забугорных,
чтоб ладили с нами.
Тусклой массой в метро
она медленно-верно ползла,
полусонно качаясь
со всею страною на стыках.
Она многое выжала,
многое съела, взяла,
не смутивши тревогой
холено-казенного лика.
Мы прощаем ей все –
и небрежность летящих машин,
и небережность
к зданьям старинным. что чудом остались,
мы жалеем ее, как умеют жалеть
малыши -
за брусчатку Кремля,
за Палаты, и даже
за хаос.