Никого не зови, этот берег привык к тишине.
При отливе над белым песком занимается марево.
Ты такая же тень, как и все, кто остался на дне.
Проходи, погости, а с приливом вернутся хозяева –

плоскодонные сонные камбалы-жидкая-кровь
да извечные стылые волны – косматые, в проседи,
и натянутся дикие жилы поморских ветров...
Эти камни, и кости, и холод зачем Тебе, Господи?

Для чего же меня днём и ночью зовёт и зовёт,
непокоем моим и моим одиночеством лакомясь,
этот мир на краю, омываемый горечью вод,
где в рассветном тумане качаются лодки под благовест?

Для того ль так сурова и скорбна вот эта юдоль,
и озёра черны, и кровавы брусничные россыпи,
для того ли тут всё только камень и памяти боль,
чтоб уверовать в Царство Твоё? Подскажи Ты мне, Господи.

...Слишком долгими кажутся летом на Севере дни,
но пошиты они дождевыми непрочными нитями.
Видишь – бабочка бледная, северной ночи сродни,
из-под ног вылетает у стен Соловецкой обители...