Ударь меня, теребень кабацкая, по щекам:
не выдержала сердца редкого – задремала.
…На Колыме у нас будете? Проще – к нам,
дойдя до нужной кондиции. Дичи мало?
Кто бы сломал этот дурацкий станок…
Потоки сознания, нет, слов лушпайки, помои.
Ты похож на меня двоеточным словом «дано»,
дон Арифметик. Во всём остальном – омоним.
Сколько ещё скажу? Напяль циферблат, засеки:
горница, горлица, гонится … рифмы – падаль.
Может, румянец останется вместо щеки?
Красная девица всё-таки… Рядом падай.
Ровно, как в сказке, обухом кверху топор,
тяп да ляп – корабль, пушка и парус.
Тысяча дней, больше трёх лет с тех пор,
как я загибаюсь в себе. И в тебе загибаюсь,
словно углы страниц, исписанных под буше;
для возбуждения – кофе, коньяк и водка.
Крем и бисквит, делириум тременс… В душе –
чист изумруд. Ядра и белка. Вот как.
Лучше бы Колыма. Или скит, одиноких приют.
Там и жалеть себя между ударами сердца.
Ты постучи по дереву, сплюнь. Обычно плюют
ошуюю*. Когда никуда не деться.

_______________________________________
ошуюю (старинное наречие) = по левую сторону;
антоним = одесную.