…А утром ты делай, как я:
глаза открывай постепенно,
как будто
пытаешься вспомнить название кофе
и вес его брутто,
который указан… не важно.
В желудке и комнате – пусто.

Походкой праздно-вальяжной
в сознанье заходит робуста
и ты понимаешь,
куда тебе следует ножками топать:
туда, где на стенах годами
коптится копчёная копоть,
и газовой печки глазок,
повидавший немало на кухне комедий,
шипя, отвечает на зов,
выпускает танцоров по кованой меди.

У жёлтого в синей рубашке
расчёт удивительно трезвый:
нагреть в металлической чашке
холодную воду для джезвы,
и чтобы хватило на чистку зубов,
на умыться-побриться,
но это всё – лирика.

В ящике нижнем стола
засиделась корица,
а также козырная карта
для стимула сердца, снятая с трона
царица всех специй –
восточная мудрость зерна кардамона.

На третьем поднятии пенки
артисты уходят с подмостков,
расширились ноздри: визируют волны,
идущие к сонному мозгу;
сгибаю коленки – тахта принимает
со стоном и скрипом седло.

Густым ароматом вдыхаю
над чашкой кофейной тепло…
Глоток шоколадного взрыва
контузит гармошку извилин;
могучие лопасти миксера

сахар со сливками взбили;
вливаю белёсую смесь
из большой антикварно-серебряной ложки:
и с ночи сбивается спесь,
и глаза наливаются зрением кошки.

…А вечером делай, как я:
глаза закрывай постепенно, как будто…