Рожденный прихотью султана,
Слепя глазурью изразцов,
Стоял в глуши Арабистана,
Ансамбль причудливых дворцов.

Тянулись бусы караванов,
Спеша в спасительную тень.
Пестрели тысячи тюрбанов,
На площадях в базарный день.

Шептал гарем в полдневной спячке,
Журчал фонтан, слонялся люд.
Жевал назойливую жвачку,
Меланхолический верблюд.

Святые суры Магомета,
В едва бледнеющей ночи,
Тянул с верхушки минарета,
Звонкоголосый азанчи.

Все это было... он и ныне,
Свирепым солнцем обожжен,
По краю огненной пустыни,
Плывет дрожащим миражом.